Библиотека

Консервативная революция: рывок в прошлое

Александр Адамянц

В словаре революционных консерваторов отсутствуют такие понятия, как уникальная личность, уважение другого, сотрудничество, солидарность, равенство прав и возможностей, доверие, открытость миру, сомнение в собственной правоте. Напротив, они мыслят такими сверхличностными категориями, как Государство, Судьба, Воля, Власть, Господство, Закон, где человек обречен подчиняться Необходимости, в противном случае он будет стерт с карты будущего. Подобные умонастроения выглядят пыльными музейными экспонатами, интеллектуальными артефактами ушедшей эпохи.

Лібэральнае рэакцыянэрства і рэтраградства супраць кансэрватыўнага рыўка

Пётра Пятроўскі

Кансэрватары прапаноўваюць новую мадэль грамадзтва будучыні: арганічнага, цэласнага, паўнавартаснага, дзе ўсё разглядаецца ўзаемазьвязана. Напэўна мала каму вядомы такія дасягненьні кансэрватараў як этна і геаэканоміка, сацыялёгія глыбінь і квантавых працэсаў грамадзтва, мэтапалітыка ды фундамэнталь-анталёгія. Ува ўсіх іх у цэнтры стаіць чалавек, але не абстрактны атам, эга якога зьяўляецца пупам зямлі, а асоба арганічна зьвязаная зь іншымі людзьмі, грамадзтвам і сьветам у цэлым.

Консерваторы «спасают» Беларусь, как могут

Алексей Браточкин

В белорусском же контексте «консерватизм» (как это следует из приведенных двух статей) представляет собой нечто иное: адскую смесь из метафор, амбиций и лозунгов, имеющих мало отношения к социальной действительности. И рациональное зерно белорусского «консерватизма» заключается лишь в том, что его представители никогда не говорят о сути имеющихся в Беларуси социальных институтов, не занимаются серьезным их анализом, а значит, таким образом могут маскировать перед обществом свои подлинные цели и намерения.

Этюд о «левой» утопии, или Сомнению подлежит

Андрей Портнов

«Болезнь левизны» в западноевропейской и американской литературе или историографии, как правило, не просто не считается чем-то зазорным, а, скорее, наоборот, воспринимается как свидетельство моральности и просвещенности ее носителя. «Гуманистический» образ Бертольда Брехта нисколько не страдает ни от молчания драматурга во время рабочих протестов 1953 года в ГДР, ни даже от его страшной фразы о том, что тот «кто хочет заложить фундамент доброты», сам не может себе позволить «быть добрым».

В Тегеране зреет революция?

Бернар-Анри Леви

Глава влиятельного профсоюза работников автобусного парка Тегерана (и в этой связи самый известный и уважаемый профсоюзный деятель страны) Мансур Осанлу сделал торжественное заявление, отметив, что «сегодня в Иране существуют условия для смены режима».

Татьяна Щитцова: исключая позицию самотождественности

Татьяна Щитцова

О достоинстве философии в современном мире редакция сайта gefter.ru побеседовала с руководителем философского направления в легендарном Европейском гуманитарном университете, редактором журнала «Топос» Татьяной Щитцовой.

У ЦРУ нет ничего на Наума Хомского

Джон Хадсон

В феврале, наконец, завершено расследование ЦРУ в отношении Наума Хомского (Noam Chomsky), продлившееся два года, и его результаты оказались поразительными: несмотря на полувековой беззастенчивый антивоенный активизм и бесчисленные выступления за рубежом, у ЦРУ нет никаких материалов на легендарного профессора Массачусетского технологического института.

Умберто Эко: Астерикс-европеец?

Умберто Эко

Плохие времена настали для тех, кто верит в Европейский Союз. Кэмерон призывает своих соотечественников решить, хотят ли они состоять в ЕС, если хотели когда-нибудь. Берлускони сегодня заявляет, что он - европеист, а завтра взывает к неискоренимым фашистам, к активистам Лиги Севера или к тем, кто хочет вернуться к старой национальной валюте, играя на европейском провинциализме.

Почему фундаменталисты свободного рынка думают, что 2013 год будет самым лучшим

Славой Жижек

Вопрос надо ставить так: если Европа одинока в своем постепенном упадке, то что придет на смену ее гегемонии? Ответ таков – капитализм с азиатскими ценностями. Конечно, это не имеет никакого отношения к народам Азии, но напрямую связано с четкой и постоянно присутствующей тенденцией современного капитализма ограничивать или даже временно отменять демократию.

Почему общества приходят в упадок?

Виктор Хэнсон

Падение Рима и закат старого режима во Франции XVIII века можно объяснить сотнями причин. Это и инфляция, и непомерные расходы, и истощение ресурсов, и вторжение вражеских сил. Именно так ученые пытаются объяснить внезапное падение микенских царств, ацтеков и, очевидно, современной Греции.

Интеллектуальное наследие Бенедикта XVI

Йозеф Ратцингер

Бенедикт XVI был не только первым главой Римско-Католической Церкви, имевшим свой аккаунт в Twitter (@Pontifex_es). Пробыв в должности почти восемь лет, он оставил нам богатое богословское наследие. Он подписывался своим мирским именем Йозеф Ратцингер, указывая высокий пост лидера христианского мира.

Есть ли еще у Запада технологическое преимущество?

Пьер Папон

Вопрос стоит скорее о европейской стратегии, так как представить себе некую «западную» стратегию затруднительно, учитывая, что американцы намереваются вести собственную игру. Разумеется, можно вообразить некое точечное сотрудничество в отдельных областях, как это происходит сегодня, но на технологический альянс рассчитывать не приходится.

Вито Манкузо: Закончилась абсолютная монархия

Вито Манкузо

Светский теолог, автор многих бестселлеров, которые принесли ему известность как среди католиков, так и среди неверующих, Вито Манкузо видит неожиданное решение Йозефа Ратцингера оставить Папский Престол не только в негативном свете, потому что из хаоса настоящего момента может родиться обновление институтов церкви, ожидаемое в Италии и за рубежом уже давно.

Информационная революция становится политической

Джозеф Най

Если мы рассуждаем об арабских революциях, то впереди нас еще ждет множество сюрпризов. До сегодняшнего момента у большинства арабских монархий было достаточно легитимности, денег и власти, чтобы устоять на волнах народных восстаний, которые смыли светских республиканских автократов, таких как Хосни Мубарак в Египте и Муаммар Каддафи в Ливии, и это всего лишь за два года революционного процесса.

Да, Мали — это продолжение Ливии

Бернар-Анри Леви

Франция разрывает связь со старой (прежде всего, колониальной) традицией, когда сила служила лишь силе и применялась как инструмент достижения национальных интересов. В Ливии и Мали сила впервые была открыто поставлена на службу свободы и справедливости.