«Чернобыльский шлях» еще продолжался, а БТ уже предлагало своим зрителям репортаж о нем. Главным сюжетом этого репортажа было, вне всякого сомнения, «политическое шоу». Однако БТ, как всегда, сделало промашку: 5 минутный репортаж о «политическом шоу» - митинге «Чернобыльский шлях» не смог затмить другое, 40 минутное «политическое шоу», разыгранное главным образом одним актером - «так называемым» президентом РБ.

 

Однако, скажем несколько слов об идее «политического шоу» вообще. Что бы там не имело в виду и не подразумевало БТ, шоу, или более нейтрально, спектакль является неотъемлемой частью политики. Начиная с древних греков, «первооткрывателей» политики в современном смысле слова, т.е. демократии, политическая сфера – это «непрерывно длящаяся сцена, где в известном смысле есть только выход, но нет ухода» и которая возникает непосредственно из общительного, или дискуссионного соучастия в словах и делах - совместном принятии решений, касающихся всех (Арендт). Политическая сфера есть публичная сфера, которая непременно требует акторов, придерживающихся разных мнений и выходящих на сцену (трибуну, экран) именно для того, чтобы в споре доказать свою правоту, и публику, которая оценивает и критикует выступающих. Современные медиа радикализируют данную связь политики со сценой. Так, Бодрийяр, виднейший теоретик терроризма, полагает, что современная политика выродилась, потому что абсолютно слилась с экраном, на котором нет места жизни, а только пародии на жизнь. Определяющим данное трагическое положение вещей, согласно Бодрийяру, является не только безжизненность актеров, но и безжизненность публики, которая инертно созерцает экран.      

 

В связи с данными соображениями Бодрийяра понятным становится и мысль одного из аналитиков Джинсовой революции о том, что 19 марта беларусское общество превратилось из общества спектакля в общество митинга. По существу, мы имеем на настоящий момент два спектакля: спектакль в смысле Арендт, который разыгрывается на улицах и которому БТ посвящает пять гневных минут, и спектакль в смысле Бодрийяра, который главным образом разыгрывается на экране все оставшееся время. Первый является сценой общества митинга, второй отсылает только к самому себе, что, согласно Бодрийяру, и знаменует конец политики, или ее имитацию.

 

Действительно, можно ли обнаружить политику в репортажах о посевных и одиноких прогулках «так называемого» президента по полям? В какой-то момент я поняла, почему так много показывают поля: как известно, демократия родилась на агоре – древнегреческой рыночной площади, центральной части древнегреческого города-государства. В Беларуси столичные площади пусты, на них – как это было 26-го апреля - под угрозой смертельной расправы не пускают оппозицию, но и сама власть избегает их, потому что площади выполняют свою политическую функцию тогда, когда на них встречаются разные люди – акторы-актеры и публика. Во всех других ситуациях площади либо пустуют, либо становятся местом для парада и спущенного сверху массового гулянья – сценой тоталитаризма; но тогда это не площадь в смысле места самоорганизации повседневной городской жизни, а полигон для военных действий.   

 

Однако вернемся к вечернему репортажу БТ 26 апреля. Участникам политического шоу «Чернобыльский шлях» вменялась спекуляция на человеческом страдании: по всей стране скорбят, а эти играют в политику. Другой упрек заключался в том, что политическое шоу «ставилось» вдали от загрязненных районов. Связан он был с тем, что другое шоу разыгрывалось именно в этих районах, о чем и сообщали новости оставшиеся 40 минут, - о том, как «так называемый» президент ходил по некогда загрязненным полям.

 

Тут мы подходим к центральному моменту и репортажа, и обоих политических спектаклей. Главная идея этого, как и буквально всех репортажей о Чернобыле последней недели, заключалась в том, что загрязненные территории могут и должны быть использованы, прежде всего, в сельском хозяйстве. Вернее, «реабилитированные земли». Об этом авторитетно говорит сегодня «чернобыльская наука» - термин из еще одного репортажа из передачи «Бритва Оккама». Люди же, со слов «так называемого», в связи с той же, уже состоявшейся реабилитацией, не нуждаются больше в специальной помощи: их всего-то нужно обеспечить работой на «реабилитированных» территориях.

 

В связи с услышанным в этих репортажах настораживает, прежде всего, отсутствие независимого мнения экспертов. Все, что в них говорится, говорится людьми, возможно, и специалистами, но абсолютно зависимыми от государства. Других на телевидении просто не пускают. Скажем и более прямо: они говорят то, что от них требует «президент». А в его словах последним аргументом является: «сами люди, живущие на реабилитированных территориях, доказали, что там можно жить». В итоге мы получаем замкнутый круг: люди живут и работают на этих территориях, потому что это им рекомендуют (а иногда к этому вынуждают, например, в форме принудительного распределения выпускников вузов) «эксперты», последним словом в принятии решений которых является мнение президента, что люди там живут и работают. Данный круг во многом выражает «политику от жизни» Лукашенко. Такую ситуацию Бодрийяр и называет «концом политики» - бесконечным воспроизводством риторики самой же себя. Опасность нашей ситуации заключается в том, что «конец политики» может знаменовать в Беларуси и конец «беларусской нации», живущей и работающей на «реабилитированных территориях», как и потребляющей производимые там продукты.