Каждое государство занимает определенное место в географическом пространстве. Это озна­чает, что развитие любого государства может быть в определенной степени обусловлено природными, климатическими и географическими факторами. Эти факторы определяют границы государств, могут влиять на характер и образ мысли населения и формировать особый уклад жизни то­го или иного общества. Однако государство, как таковое — это результат не только природной деятельности, но в большей степени — продукт су­ществования и исторического развития самого человеческого сообщества. Государство формиру­ется в процессе взаимодействия между социальной и природной средой, и от того, насколько активно социальная среда будет противодействовать природной, зависит благоденствие и процветание го­сударства. Стремление людских сообществ сдерживать буйство природы дало жизнь великим го­сударствам-цивилизациям Египта, Месопотамии, Индии, Китая и др.

Но сама природа не является единственным внешним фактором, влияющим на существование и развитие государства и общества. Другим таким фактором может быть деятельность соседних государств и обществ. Избыточная активность, аг­рессия, воинственность одних и пассивность дру­гих приводит к уничтожению народов, наций и го­сударств. Поэтому одной из значимых сфер деятельности общества, которая определяет судь­бу развития любого государства, является полити­ка. Если географическая среда создает неизмен­ные условия для пространственного существова­ния государства, то политика заставляет его динамично развиваться и двигаться во времени, наделяя государство такими временными и исто­рическими категориями, как прошлое, настоящее, будущее. Политика делает государство живым организмом, она формирует цели, ценности, идеи и универсальный смысл самого его существования и того народа, который живет в нем.

Политика как явление может представлять собой не только борьбу за власть, управление государством, но она может выражаться во внутрен­ней и внешней активности населения, народа, нации, как в отношении природы, так и в отношении других обществ и государств. Социальные и психологические характеристики населения, такие как политическая и государственная воля, социальные предпочтения и желания, идеи и ценности определяют внутреннюю политическую жизнь государства и составляют его «политический потен­циал». Можно утверждать, что географическое положение государства играет ведущую роль в его политическом и экономическом развитии. Од­нако «политический потенциал» определяет стра­тегию внутреннего и внешнего развития государ­ства, его силу и вес на международной арене.

В современной истории есть масса примеров того, что огромные по масштабам территории, с более или менее благоприятными климатически­ми условиями и внутренними природными ресур­сами, оказываются слабыми в политическом и со­циально-экономических аспектах. Так, сопоста­вив географические, климатические и ресурсные потенциалы таких стран, как Бразилия, Израиль, Китай, Япония, Финляндия и Россия, можно ска­зать, что география и климат не являются единст­венным определяющим фактором в развитии эко­номического и политического могущества госу­дарства. И даже страны с практически равными климатическими и географическими условиями оказываются на различных уровнях как внутрипо­литического, так и внешнеполитического состоя­ния — в качестве примеров можно привести срав­нение Литвы и Беларуси, Румынии и Венгрии.

Основными причинами такого политическо­го и социально-экономического разрыва могут быть как исторические особенности развития го­сударства, так и низкий уровень политического потенциала населения и, как следствие, неэффек­тивность функционирования управленческих элит.

Элита, концентрируя в себе наиболее про­грессивную, образованную и активную часть на­селения, а также опираясь на политический потен­циал общества, формирует основные направления в политическом, геостратегическом и социаль­но-экономическом развитии государства.

Сопоставление природных, социальных и по­литических сторон жизнедеятельности государст­ва дает характеристику геополитическому поло­жению любого государства.

Исходя из этого, при анализе геополитическо­го положения какого-либо государства следует учитывать следующие аспекты:

1. Географические и климатические условия, в которых развивается государство.
2. Характер деятельности политических элит.
3. Политическая и социальная активность насе­ления в отношении внутренней и внешней политики, а также представление населения о других народах и государствах.

Анализируя особенности геополитического развития Беларуси, следует отметить, что если климатические условия, в которых находится Бе­ларусь, не хуже, чем у государств Балтии, Фин­ляндии и Норвегии (климатические отличия меж­ду этими государствами, в общем, следует при­знать незначительными с точки зрения географии), то ее собственно географическое по­ложение многими аналитиками, как отечествен­ными, так и западными, оценивается как более чем геополитически выгодное.

«В силу своего геополитического положения наша страна превратилась в важнейший транс­портный коридор между Российской Федерацией и Европейским Союзом, чем она и должна воспо­льзоваться» [5, 152].

«Являясь своеобразными воротами из Рос­сии в Центральную и Западную Европу, Беларусь за счет транзита нефти, газа и товаров различных видов могла бы компенсировать отсутствие природных ресурсов» — этот тезис постоянно встре­чается в программах различных политических сил и активно употребляется в политической и пропагандистской риторике. Кроме того, про­цесс глобализации в значительной степени трансформирует лицо традиционных экономик, опирающихся на использование энергоемких производств. Все больше и больше развиваются такие сферы экономической жизнедеятельности общества, как экотуризм, сельский туризм, нау­коемкое производство и информационные техно­логии, эти сектора народного хозяйства занима­ют приоритетное место в постиндустриальном обществе. В случае ориентации на традиционные формы производства и классические способы управления экономикой Беларусь может значи­тельно отстать от своих соседей. И чем дольше она будет находиться в таком состоянии, тем труднее будет восстановить этот разрыв. Поли­тическая изоляция страны уже привела к тому, что многие европейские государства, наши сосе­ди, и Россия в том числе, ищут обходные пути по­ставок товаров и энергоресурсов на внешние рынки.

Геополитическое видение с позиции правящей элиты Беларуси

В целом в новейшей истории Беларуси можно выделить три этапа, которые характеризовали геополитические предпочтения правящей элиты в разные периоды времени.

1. 1991-1994 гг. — период преоблада­ния умеренного национализма в развитии геополитических ориентации.

Политическая независимость Республики Бе­ларусь предоставила возможность правящей эли­те самостоятельно формировать векторы внешне­политических отношений. Следует отметить, что в этот период времени политические лозунги гео­политического толка занимали значимое место в белорусской общественной жизни. В определен­ной степени это явилось следствием потери на­правляющей национальной идеи, было вызвано ощущением растерянности перед лицом радикаль­ных социальных преобразований, затронувших Республику Беларусь. Возможно, именно воспри­ятие этих преобразований как экзогенных, не вы­званных внутрибелорусскими процессами, обу­словило популярность геополитических концеп­ций, ставящих политическое развитие Беларуси в зависимость от неполитических факторов, в том числе от геополитического статуса территории Белорусского государства. В некоторой степени и в более поздние периоды сохранялось позициони­рование Беларуси как пассивного элемента, объ­екта, политическое состояние которого определя­ется факторами, не зависящими от национальной политической системы.

В обозначенный период времени отчетливо сформировались две геополитические концепции, которые основывались на исторически сложив­шихся традициях. Эти идеологические традиции и ранее фигурировали в белорусской обществен­но-политической мысли, однако с обретением Бе­ларусью суверенитета они приобрели качествен­но новый характер, вышли на уровень идей, опре­деляющих стратегию развития национального государства. Первая из указанных концепций от­ражала традиции ВКЛ и Речи Посполитой и выра­жалась в идее создания Балтско-Черноморского содружества, в которое входили бы прибалтий­ские государства, Беларусь, Молдова и Украина. Вторая концепция базировалась на глубоко укоре­нившихся традициях Российской империи и СССР и предполагала тесное сотрудничество всех стран бывшего СССР на условиях политической автономии и в форме нового государственного об­разования, которое получило название СНГ. На протяжении нескольких лет Беларусь проводила активную политику по вопросу интеграции с Рос­сией, уже в 1993 году были подписаны договор о коллективной безопасности и соглашения о вхож­дении Беларуси в российскую рублевую зону. Сторонниками первой геополитической концеп­ции выступали представители национальной оп­позиции, которые были в меньшинстве и не обла­дали действенными рычагами власти. Вторую концепцию представляла и успешно использовала правящая элита, состоявшая из бывших членов партийной номенклатуры.

2. 1994—2000 гг. — этап радикальной ин­теграции Беларуси и России. Серьезные измене­ния в геополитических предпочтениях намети­лись с приходом к власти Лукашенко А. Г., когда российское направление стало довлеющим и единственно возможным. Это произошло в резуль­тате следующих причин:

a) амбиции Лукашенко и его стремление пре­тендовать на роль основного игрока на рос­сийской политической сцене;

b) охлаждение отношений с ЕС и всем западным миром в результате перманентного наруше­ния «прав человека» в Беларуси (особенно по­сле конституционного кризиса 1996 года);

c) свертывание демократических процессов и, как результат, установление в Беларуси неоавторитарного политического режима. В этих условиях Россия стала единственным гаран­том сохранения существующей в Беларуси модели властных отношений;

d) энергетическая зависимость и, как следствие, включение Беларуси в сферу геополитиче­ских интересов Российской Федерации.

В силу этих и ряда других причин, российское направление оставалось единственно приемле­мым и возможным вплоть до избрания президен­том России Владимира Путина.

Для укрепления интеграционной геополити­ческой линии в 1994—2000 гг. были предприняты следующие шаги:

1. 1996 г. — подписание договора о создании Сообщества России и Беларуси.
2. 1997 г. — заключение договора о Союзе Бела­руси и России.
3. 1999 г. — заключение договора о создании Союзного государства.

Давая общую характеристику этим двум эта­пам, можно сказать, что ни правящая элита, ни большинство народа не тяготели к обладанию нацио­нальным и государственным суверенитетом, суверенное белорусское государство не воспринима­лось населением как очевидная ценность. В целом, население Беларуси не обладало государст­венной волей, которая является первоосновой для формирования любого государства. Власть, как и сам народ, была поставлена перед фактом независимости и вынуждена была отвечать новым поли­тическим реалиям. Не обладая самостоятельным и ясным геополитическим мышлением, она пошла по самому простому пути, а именно возрождения разорванных связей с Россией без учета новых геополитических реалий. Этот процесс был наи­более интенсивным, когда сулил определенные выгоды политической элите Беларуси. Как только перспектива этих выгод исчезла, наступило ох­лаждение отношений, но это произошло тогда, когда отношения с западными государствами уже окончательно испортились. В результате страна оказалась в тупиковом положении, что вынудило политическую элиту в ускоренном режиме формировать новую геополитическую концепцию.

3. 2000-2005 гг. — этап, на котором нача­ла разрабатываться стратегия государственного возрождения. Беларусь начинает все более пози­ционироваться как отдельный геополитический элемент, соответственно, обладающий собствен­ной внешнеполитической позицией и самостоятель­но определяющий внутреннюю политику. Были предприняты шаги с целью формирования государственной идеологии, в рамках которой прово­дится интенсивное внедрение в сознание населения образа президента как единственного гаранта независимости страны и ее стабильного социаль­но-экономического и политического развития.

Радикальное изменение геополитических ориентации правящей элиты произошло в резуль­тате оттеснения Лукашенко А. Г. с политического и информационного поля России. Беларусь оказа­лась в политической (и в определенной степени геополитической) изоляции, как в отношении РФ, так и в отношении ЕС и США. По этой причине, ввиду сложившейся геополитической ситуации, можно выделить два направления и охарактеризо­вать их как:

1. «Холодное сотрудничество» — в восточном направлении, в котором основным партнером продолжает выступать Россия. При этом партнерские отношения сохраняются до той поры, пока российские субъекты не вмешиваются во «внутренние дела» Беларуси. В этот период уже невозможно представить себе ва­риант взаимоотношения между этими государствами по модели 1994—2000 гг.
2. «Холодное противостояние» — в западном направлении, где отчетливо вырисовывается политический конфликт между Беларусью и странами Западной Европы и США. Опять-таки, сам факт противостояния вызван отнюдь не идеологическими противоречиями — здесь мы не наблюдаем непримиримого соперничества двух систем. Беларусь устами своего лидера заявляет о неприемлемости за­падной модели развития, однако не стремится экспортировать собственную модель.

Нужно сказать, что ввиду такого неустойчи­вого геополитического положения политическая элита страны пытается искать поддержку и но­вых партнеров на международной арене, прежде всего, среди стран, которые критически настрое­ны по отношению к проводимой США и ЕС внешней политике. Такими партнерами стали Китай, Индия, Куба, Вьетнам, Ливан, Сирия, до 2000 г. им была Югославия, до 2003 г. — Ирак. Некоторые из этих стран являлись «изгоями», в результате чего внешнеполитические сношения с ними окончательно испортили имидж Беларуси на международной арене. Все эти государства объединяет общий признак — они в общем не имеют какой-либо заинтересованности в Белару­си, не стремятся влиять на Беларусь, нарушить ее суверенитет.

Беларусь стремится дружить с теми, кто не вмешивается в ее внутренние дела. Что же касает­ся попыток руководства Беларуси оправдать яв­ное охлаждение отношений с Россией и практиче­ски полное торможение интеграционных процес­сов, то для этого была предпринята полномасштабная идеологическая кампания по формированию национального сознания и внут­реннего политического определения Беларуси как независимого и самостоятельного государства. Эта идеологема стала важной составляющей госу­дарственной идеологии и настойчиво интегриру­ется в состав национальной политической мифо­логии. Кроме того, стараясь сохранить лицо, офи­циальный Минск возлагает всю вину за торможение этих процессов на Кремль. Давая оценку новому видению руководством страны геополитического положения Беларуси, следует отметить, что в основе геополитических ориентации любого государства положены как объективные аспекты исторического, политиче­ского и духовно-культурного развития государст­ва, так и перманентно создаваемые, искусствен­ные политические мифы. Для того чтобы подчерк­нуть значимость государства, политические элиты при помощи идеологических доктрин вы­страивают идеальные, зачастую псевдоисториче­ские конструкции политического и географиче­ского развития государства.

В политической истории многих государств политическими элитами широко использовались и используются две концепции возникновения го­сударственности:

1. Концепция божественного происхождения государства или богоизбранности народа.
2. Концепция политической и исторической преемственности, наследования традиций одного государства или народа другим.

С одной стороны, эти концепции оправдыва­ли претензии тех или иных групп на политическое господство, а с другой, идеологически поддержи­вали и популяризировали проводимую внутрен­нюю и внешнюю политику, которая зачастую но­сила агрессивный характер.

В соответствии с первой концепцией, которая была широко распространена в Древнем мире, тот или иной народ являлся богоизбранным, а строи­тельство государства представлялось как дело Бо­га, порученное одному человеку или группе лиц. Элита, цари причисляли себя к богам и тем самым получали божественную легитимность в правле­нии своим государством. Другие народы и госу­дарства считались неполноценными, следователь­но, подлежали уничтожению или ассимиляции. Концепция богоизбранности эффективно исполь­зовалась в политике таких государств, как Древ­ний Израиль, Египет, Китай, Рим и др.

Что касается второй концепции, то ее содер­жание можно раскрыть на примере России, кото­рая, опираясь на созданные в XV веке мифологи­ческие конструкции: Москва — Третий Рим, и Москва — собирательница Земель Русских, — стала духовной и геополитической правопреем­ницей, с одной стороны, Византии, с другой — Киевской Руси. Эти идеологические и политиче­ские посылки на долгое время оправдали религи­озное и политическое лидерство России среди всех православных народов и государств, они по­зиционировали проводимую ею завоевательную политику и геополитическую экспансию по отно­шению к другим государствам как политику освободительную, политику защиты этих народов. Кроме того, было обосновано цивилизационное противостояние между Востоком в ипостаси пра­вославной России и католическим Западом, что и на сегодняшний день остается одним из ключевых моментов в формировании некоторых геополити­ческих доктрин Российской Федерации.

«Формирование культурно-религиозного про­странства России русской православной церковью... противостояние западной антихристиан­ской цивилизации. Централизованное, «обязатель­ное» государство правды... Соборный характер Верховной власти Руси и России... Русская дер­жава и Российская империя» [4, 231].

Другим примером «концепции преемствен­ности» может послужить Священная Римская им­перия германской нации, которая, по мнению пра­вящей элиты этого политического образования, являлась преемницей политических традиций Древнеримской империи. В дальнейшем этот миф послужил идеологической основой для формиро­вания идеи «Третьего Рейха» в фашистской Гер­мании.

Многие государства на постсоветском про­странстве, которые получили свою независимость в результате глобальных геополитических про­цессов, также делают все возможное, чтобы со­здать национальные мифы. Так, представители украинской национальной элиты выработали тео­рию существования племен древних украинцев, литовцы культивировали миф о кровной связи с древними римлянами, переселившимися на тер­риторию Прибалтики во времена Нерона. Кирги­зы празднуют 2000 лет своей государственности. В Туркменистане под руководством президента Сапармурата Ниязова в короткое время создан впечатляющий комплекс национальных мифов, опирающихся на сомнительные с точки зрения на­уки исторические гипотезы [[1]].

Формируя национальное самосознание насе­ления на базе концепции исторической, этниче­ской и политической духовной связи и преемст­венности собственной государственности с более древними народами, политическая элита пресле­дует следующие цели:

1. Разрушение старых политических мифов и геополитических традиций, например, образа славянского единства и общей истории. Оче­видно, во всех постсоветских государствах подвергся серьезной ревизии (либо развеялся самостоятельно) миф о новой исторической общности — советском народе.
2. Поиск новых геополитических центров тяго­тения. В данном случае отрыв от московского центра и включение в европейскую геополи­тическую орбиту. Соответственно, россий­ская интеллектуальная и политическая элита стремится к формулированию идеи о новой геополитической притягательности россий­ского политического центра для постсовет­ского пространства — при этом используется геополитическая, националистическо-мессианская либо геоэкономическая фразеология.
3. Создание, а точнее, формулирование тради­ции национальной государственности.
4. Поднятие престижа истории государства и национальной культуры в глазах населения.
5. Акцентирование внимания на заслугах правя­щей элиты в возрождении и развитии независимости того или иного государства.

Формирование концепций геополитического и исторического развития Беларуси со стороны правящей элиты вызывает особый интерес.

Ключевой концепцией геополитической тра­диции Белорусского государства является прин­цип преемственности национальной государст­венности от Советского Союза, с одной стороны, и преемственности исторических и политических традиций и целей от России, с другой. Разумеется, существует и альтернативное контрвидение про­исхождения белорусской национальной государственности, однако оно не является частью офи­циальной идеологической доктрины.

Официально признается, что началом поли­тического существования белорусской государственности является оформление БССР в составе СССР. Руководству Беларуси не удалось сохра­нить геополитические основы СССР (Союз Бела­руси и России являлся одной из попыток), тем не менее оно смогло перенести фундаментальные идеи социалистической идеологии как во внутреннюю социально-экономическую политику, так и во внешнюю геополитическую доктрину. Так, глава государства отмечает: «Провал социалисти­ческого эксперимента не означает смерть коммунистических идей... С коммунистическим миро­воззрением наша страна прожила почти весь двад­цатый век. С этой идеологией были одержаны великие победы — над нищетой, безграмотностью и нацизмом. Разве для суверенной Беларуси не подходят такие принципы из нашей прежней коммунистической идеологии, как коллективизм, патриотизм, социальная справедливость? Думаю, все это должно органично входить в идеологиче­ский фундамент современного белорусского об­щества» [1, 17].

Кроме того, на сегодняшний день Беларусь претендует на выполнение тех общецивилизационных задач, которые некогда выполняли Россий­ская империя, СССР и должна была выполнять нынешняя Россия, а именно: сохранение право­славной религиозной традиции, всеславянского единства и противостояние Западной цивилиза­ции в лице НАТО и ЕС. По убеждению руководст­ва страны, Россия более не в состоянии выполнять значимые цивилизационные функции по причине ее экономической и политической зависимости от Запада: «Мы по исторической привычке смотрим на «старшего брата», на Москву, и видим, что да­же она не осознает необходимости идеологиче­ского выбора. Увы, многие процессы позволяют говорить о том, что Россия сегодня перестает быть, к сожалению, духовным и культурным оплотом восточно-евразийской цивилизации» [1, 19]. Следовательно, Беларусь, как славянское, православное государство, единственное из всех, кому удалось сохранить духовное и политическое наследие Советского Союза, обязана принять на себя миссию спасения восточнославянской циви­лизации. В связи с этим возникает этнополитический императив «белорус — это русский со зна­ком качества» [2], который позволяет Беларуси и белорусам претендовать на роль духовного лиде­ра не только в материальном геополитическом, но и в глубоком — мистическом и метафизическом смысле. «По сути, в восточнославянском, а если учесть проживание на наших просторах и других народов, в восточноевропейском мире мы оста­лись единственной страной, открыто проповеду­ющей верность нашим традиционным цивилизационным ценностям. Все это позволяет говорить, что временем, судьбой, ситуацией Беларусь вы­двинулась на, наверное, великую роль духовного лидера восточноевропейской цивилизации» [1, 21].

Таким образом, на современном этапе разви­тия Беларуси политическая элита страны вырабо­тала следующие геополитические и политические принципы:

1. В силу сложившихся исторических традиций и имперских амбиций сегодня Запад объек­тивно представляет угрозу для Востока, в том числе и для Беларуси. Беларусь как преемни­ца цивилизационного лидерства обязана противопоставлять себя Западу, что оправдывает принцип «холодного противостояния» и де­лает политическую изоляцию Беларуси вынужденной мерой. «Расширение НАТО на восток, провозглашение Североатлантиче­ским альянсом новой стратегической концеп­ции, предусматривающей применение воен­ной силы без санкции ООН и ОБСЕ, создание европейских сил быстрого развертывания, формирование сопредельными государства­ми группировок войск в непосредственной близости от государственной границы, а так­же увеличение этими странами расходов на военные нужды существенно осложняют во­енно-политическое положение Республики Беларусь» [3, 184].
2. По причине культурно-идеологического «разложения» России она не может более пре­тендовать на статус политического и культур­ного центра в пределах «нашей цивилиза­ции». Поэтому Беларусь по праву «младшего брата» имеет все основания претендовать на духовное и политическое наследство России. «Минск — Четвертый Рим».
3. Зависимость России от Запада ставит под уг­розу отношения между двумя братскими государствами, что оправдывает действия бело­русского руководства по свертыванию процессов интеграции и сводит отношения между Беларусью и Россией до уровня «хо­лодного сотрудничества».
4. Беларусь — самодостаточное государство, и оно выступает как самостоятельный игрок и равноправный партнер России на междуна­родной арене. Правящие круги Беларуси выстраивают геополитическую картину отно­шений России и Беларуси таким образом, при котором может показаться, что союзные взаи­моотношения скорее выгодны России, чем са­мой Беларуси. В случае разрыва Россия поте­ряет последнего своего союзника на западном направлении. Не Россия присоединяет к себе Беларусь, а Беларусь присоединяет к себе Россию — в пользу этого тезиса говорят по­следние общественно-политические процес­сы в самой России.
5. Наличие многих факторов, прежде всего, внешних, но также и внутренних угроз, инспирированных извне, требует от власти уста­новления в стране закрытого режима государственного правления авторитарного типа, требует тотального государственного контро­ля над обществом. В свою очередь, такое правление оправдывает необходимость все­общей социально-политической и идеологической мобилизации населения вокруг фигу­ры президента как национального лидера.

На данном этапе, выстраивая собственную геополитическую концепцию, белорусская элита тем самым символически занимает опустевшую нишу политического Мессии, идея которого была всегда популярна в восточнославянском мире. Та­кое неуклонное следование антилиберальным принципам Западной цивилизации, противопостав­ление Беларуси «мировому глобальному злу» бу­дет способствовать идеализации режима Лука­шенко, как на восточном направлении, так и на за­падном — и сам режим делает все для того, чтобы его реальная сущность была камуфлирована идео­логическими установками и для Запада, и для ши­роко понимаемого Востока. Поиск точки опоры для тех, кто борется с американским господством в мире либо с возрастающим влиянием Западной Европы, логичным образом приводит к Беларуси как к центру Сопротивления. Беларусь, несмотря на антидемократические тенденции внутри, извне будет представляться «оазисом свободы».

Однако принятая геополитическая концепция строится не на объективных исторических факто­рах, и даже не на основе политических предпочте­ний общества, а на представлениях политических элит, которые, манипулируя определенными ис­торическими образами, проводят только им вы­годную геополитическую линию.

Что касается геополитической самоиденти­фикации других элементов белорусского общес­тва, то ее нельзя признать целостной, закончен­ной. Изложенные выше три этапа в трансляции официальной государственной геополитической доктрины в сочетании с противоречивыми про­цессами установления в стране диктатуры, по­следствиями распада Советского Союза, неодно­значной интерпретацией процессов европейской интеграции и «цветных революций» вокруг Бела­руси — все это не способствует четкому геополи­тическому видению собственного положения. Эта проблема еще требует обстоятельного изучения с использованием эмпирического материала — практические результаты подобных исследований могут быть положены в основу разработки аль­тернативных проектов развития Белорусского го­сударства.

Как бы там ни было, весной 2005 г. почти по­ловина жителей Беларуси выступала за присоеди­нение страны к Евросоюзу, несмотря на агрессив­ную риторику белорусских властей в отношении руководства ЕС. Как говорится в данных социологического опроса, проведенного в мае 2005 г. Не­зависимым институтом социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ — лик­видированная в апреле 2005 г. «фабрика мысли», позднее зарегистрированная в Литве и продолжа­ющая свою деятельность), 47,4% граждан страны выступают за вступление страны в Европейский Союз, против вступления — 35,4% белорусов. Боль­шинство белорусов с разной степенью уверенно­сти выступает как за вступление страны в ЕС, так и за хорошие отношения со всеми ведущими цент­рами мировой политики. При этом проевропейски настроенная часть избирателей критически отно­сится к уровню демократии в стране и возлагает вину за нынешнее незавидное внешнеполитиче­ское положение страны на официальные власти [[2]]. Тем не менее, согласно подавляющему большинст­ву исследований, значительная часть населения Бе­ларуси ориентирована на ту либо иную степень ин­теграции с Россией. Хотя оно в целом отнюдь не поддерживает идею слияния Беларуси и России в одно государство, однако сама идея общности двух государств поддерживается устойчиво значитель­ным слоем населения, что делает ее важным эле­ментом политической риторики.

Таким образом, не выявляя ярко выраженной геополитической самоидентификации у населе­ния, следует констатировать, что вопрос о «евро­пейском выборе» либо выборе тех или иных внешних геополитических приоритетов для бело­русов является нерешенным.

Образ Европы в сознании белорусского общества

Колебания политической элиты в выборе гео­политического направления во многом зависели и от того, что все геополитические ориентиры вы­страивались на основе внутренних предпочтений, страхов и надежд самой элиты, в то время как у на­рода какие-либо геополитические предпочтения практически отсутствовали. Следует отметить, что важную роль в процессе формирования геопо­литического направления страны играет внутрен­нее желание и стремление народа к обладанию собственным государством, это стремление мож­но обозначить как «государственную волю». «Го­сударственная воля» — это способность конкрет­ного народа не только создать государство, отсто­ять его независимость перед лицом внешних угроз, но и нести всю историческую ответствен­ность за судьбу этого государства. Говоря о бело­русском народе, можно сказать, что как таковая государственная воля у основной массы населе­ния не проявлялась. Те государственные образо­вания, которые возникали на территории совре­менной Беларуси в XX веке (БНР, БССР, Респуб­лика Беларусь), были результатом не «всеобщей воли» народа, а итогом активности небольших групп, политических и национальных элит.

В отличие от своих соседей — литовцев и украинцев, которые всегда стремились обрести свою независимость, белорусы не были столь ак­тивны в национальном выборе и предпочитали су­ществовать в устоявшихся геополитических реа­лиях. Так, на всесоюзном референдуме, проходив­шем в марте 1991 г., по вопросу о сохранении Советского Союза, 3/4 белорусов из числа приняв­ших участие в референдуме высказались за сохра­нение СССР. Результаты опроса, проводившегося среди студентов Могилевского Государственного Университета им. А. А. Кулешова, показывают, что 20% опрошенных не сильно заботит полити­ческая судьба Беларуси. 31% респондентов убеж­дены в том, что независимость ничего не дала ни народу, ни стране в целом, около 19% вообще не ориентируются в данном вопросе. Можно предпо­ложить, что значительное число населения само­устранилось от участия в исторических и полити­ческих процессах, происходящих внутри страны, и готово принять и поддержать любое решение, принимаемое политической элитой, даже если это решение будет грозить катастрофическими по­следствиями для государства. Так, на вопрос о том, «каковы будут действия респондента в слу­чае территориального раздела Республики Бела­русь между Россией и Западом (в лице Поль­ши)» — 9% опрашиваемых ответили, что воспри­няли бы это как естественное и полезное политическое решение, 28% не предприняли бы в этом случае никаких действий, 41% — возмути­лись бы, и только 20% предприняли бы разного рода открытые и прямые действия для предотвра­щения раздела государства. Равнодушие к истори­ческой и политической судьбе страны не может не отразиться и на геополитических предпочтениях населения, большинство из которого слабо себе представляет, какой путь должна избрать Бела­русь во внешнеполитических отношениях. Так, 51% традиционным направлением для Беларуси видит интеграцию с Россией, 38% перспективным видят развитие интеграционных процессов с ЕС. 9% опрошенных предпочитают видеть страну не интегрированной ни в какое геополитическое пространство [[3]].

Несмотря на приближение ЕС к границам Бе­ларуси и ее географическую принадлежность к европейскому континенту, Европа рассматривается многими белорусами как политический, и только политический, организм, не имеющий ничего об­щего с Беларусью. Порядка 61% респондентов счи­тают, что Европа начинается за государственными границами Беларуси, 9-10% опрошенных включа­ют в европейское пространство Беларусь, Украину, Молдову и исключают из него Россию. Неадекват­ное отношение к Европе проявляется и на уровне обыденного сознания. Очень часто в разговорах простых граждан страны можно услышать такие фразы: «Я ездил в Европу», «В Европе жить лучше, чем у нас», «Что вы сравниваете нас с Европой?». Это также позволяет сказать, что на уровне созна­ния, общих представлений и политических ориен­тации очевиден цивилизационный разрыв между Беларусью и Европой, который будет усиливаться по мере политической изоляции страны.

Давая общую оценку геополитическим пред­ставлениям белорусов, можно сказать, что:

• национальная культура, история государст­венности обладают низким социальным престижем среди населения, которое не имеет достаточной силы, чтобы сохранить ее суверенитет;

• смутное осознание политической и истори­ческой самобытности Беларуси и непони­мание значимости ее независимости приво­дит к ослаблению государственной воли на­селения и дает возможность политической элите проводить выгодную с ее точки зре­ния как внутреннюю, так и внешнюю поли­тику;

• объективное существование двух значи­мых центров геополитического тяготе­ния — РФ и ЕС — раскалывает обществен­ное сознание, следовательно, геополитиче­ские предпочтения будут формироваться в зависимости от интенсификации информа­ционного воздействия со стороны опреде­ленных политических групп (элиты или контрэлиты);

• в силу временного разрыва с историческим прошлым, касающимся вхождения Беларуси в состав Советского Союза, наблюдается ослабление эмоциональной привязанности к России, что приведет к тому, что отноше­ния между Беларусью и Россией будут строиться не на аксиологических, а на праг­матических принципах;

• ясно прослеживается политическая и куль­турная отчужденность белорусов от евро­пейской цивилизации, которая возникает вследствие слабого представления о том, что такое «Европа». Кроме того, существу­ет целый ряд социальных, политических и информационных факторов, негативно влияющих на «европейское настроение» белорусов: интенсивное воздействие офи­циальных СМИ, слабая мобильность насе­ления, отсутствие альтернативных источ­ников информации о процессах, происхо­дящих за западными границами Беларуси. Таким образом, Беларусь, в силу ряда причин, прежде всего внутриполитического характера, не определилась в своем выборе геополитического пространства. Географически располагаясь в цен­тре Европы, она тем не менее выпадает из его по­литического контекста и тем самым теряет свое место в геополитическом пространстве. Те геопо­литические конструкции, которые пытается вы­страивать правящая элита, не соответствуют тем реалиям, которые существуют в сегодняшнем ми­ре. Пытаясь сохранить свое политическое господ­ство, правящая элита вместе со всей страной пре­вратилась в политического изгоя, практически изолированного от всего мира.

Та геополитическая конструкция, которая сформирована нынешней элитой, изменится, как только произойдет смена власти, но то, каким будет геополитический выбор для Беларуси в буду­щем, зависит не от народа, а от той элиты, которая придет на смену старой. Если властные рычаги снова окажутся в руках политической номенкла­туры и бизнеса, ориентированного на российский рынок и экономику, геополитические предпочте­ния выровняются в сторону России. Если же к вла­сти придут представители национальной оппози­ции, предпочтение будет отдано отношениям с ЕС. И чем дольше Беларусь будет находиться в со­стоянии самоизоляции, тем труднее ей будет сде­лать свой геополитический выбор.

Литература:

1. О состоянии идеологической работы и мерах по ее совершенствованию // Доклад президента Республики Беларусь А. Г. Лукашенко на постоянно действующем семинаре руководящих работников республиканских и местных государственных органов. — Мн., 2003.
2. Как Лукашенко сделал белорусов русскими со знаком качества // «Народная воля». — № 150-151, 2003.
3. Концепция национальной безопасности Республики Беларусь // Мальцев Л. С. Вооруженные Силы Республики Беларусь. — Мн., 2003.
4. Петров В. Л. Геополитика России: возрождение или гибель? — М., 2003.
5. Роговцов Д. А. Геополитические приоритеты Республики Беларусь //Материалы научно-методической конференции преподавателей и сотрудников. — Могилев, МГУ им. А. А. Кулешова, 2005.
6. Сапармурат Туркменбаши. Рухнама / Ниязов С. —Ашхабад, 2002.

[1] «Туркменский народ прошел громадный исторический путь, преодолел великие испытания, ниспосланные Всевышним. Свое летосчисление мы ведем с эпохи родоначальника нации Огуз хана туркмена, жившего пять тысяч лет назад. В этот обозримый сегодня исторический период туркмены многократно являли миру свое истинное предназначение, создав вели­кие материальные и духовные ценности, ставшие неотъемлемой частью древних цивилизаций от Индии до Средиземномо­рья. Только на своей земле они построили свыше 70 государств!» [6, 416].

[2] Данные НИСЭПИ цитируются по сообщению http://www.hrodna.bv/html/news/gram20050608152613.html.

[3] Эти социологические данные получены в результате социологического исследования, которое проводилось на базе МГУ им. А. А. Кулешова в 2004 г. Было опрошено 210 респондентов из числа студенческой молодежи. Следует отметить, что на­селение восточных регионов Беларуси остается консервативным в своих политических взглядах и традиционно ориенти­ровано на тесные отношения с Россией. Тем не менее социологические исследования, проводимые НИСЭПИ, показывают, что по вопросу интеграции с ЕС или Россией в процентном отношении население страны разделилось приблизительно на равные части без учета региональных особенностей.