Различение внутренних и внешних свойств является ключевым моментом понятия объекта (Gegenstand) в «Логико-философском трактате».

1) Внешние свойства объекта — это факты, и в соответствующих предложениях («снег белый», «Иван выше Петра») они обозначаются предикатами (белый, выше).

2) Внутренние свойства — не факты; соответственно, они не описываются предложениями (см., например, тезис 2.0123). Т.е. внутренние свойства, например, снега невозможно описать в предложениях формы «снег такой-то»: все возможные предложения о снеге («снег белый», «снег холодный», «снег тает при нулевой температуре» и т.п.) описывают его внешние свойства. Внутренние свойства — это возможность фактов (или внешних свойств): см. тезисы 2.0123 - 2.013 и далее. Итак, внутренние и внешние свойства соотносятся как возможность и действительность.

(В скобках замечу, что выражение «внутреннее свойство» у Витгенштейна используется скорее метафорически: в обычном смысле свойство всегда может быть описано в соответствующих предложениях, т.е. в обычно под свойствами мы понимаем именно «внешние» свойства.)

Но дело не только в этом: само по себе различение действительности и возможности вполне тривиально, и если бы различие между внутренними и внешними свойствами сводилось к различию между возможностью и действительностью, то оно не имело бы эвристического смысла.

НЕТРИВИАЛЬНЫЙ момент этого различия выражен, в частности, в тезисе 2.0123: «Если я знаю объект, то я также знаю все возможности его вхождения в атомарные факты. ... Нельзя впоследствии найти новую возможность». Обращаю ваше внимание на слово «все». Знать объект — значит знать все возможности его вхождения в факты, но это, далее значит знать, какие факты возможны, а какие нет. Т.е. я если я знаю, например, что такое человек, то я знаю, что факт «Иван выше Петра» возможет, а факт «Иван выше логарифма» невозможен; не существует таких конфигураций объектов, про которые я не знал бы, возможны они или нет. (Обратите внимание на слово «все» также в тезисе 2.01231.) Возможным фактам соответствуют осмысленные предложения; невозможным фактам — бессмысленные предложения. Таким образом, «знать объект» (знать, что такое Х) — это знать, какие предложения с именем Х являются осмысленными, а какие бессмысленными. Если мы знаем, что такое логарифм, мы не скажем (не предположим, не попытаемся вообразить), что он (логарифм) ростом ниже Ивана.

ВЫВОД: возможное здесь противопоставляется не только действительному, но и невозможному; «внутренние свойства» объекта можно интерпретировать как границу между сферами возможного и невозможного, т.е. между классами возможных и невозможные фактов с данным объектом и, соответственно, между классами осмысленных и бессмысленных предложений с данным именем.

Нетривиальный тезис Витгенштейна состоит в том, что различие между возможным и невозможным является априорным. В приведенной цитате говорится: «Нельзя впоследствии найти новую возможность». Т.е. мы можем апостериори (в результате процесса познания) узнать что-то новое о действительных (внешних) свойствах объекта, но если мы знаем объект, то мы априори знаем, какие свойства для него возможны, а какие нет: нельзя узнать что-то новое о возможном. Таким образом:

1) Различие между возможным и действительным — это различие между априорным и апостериорным: чтобы установить, какой из возможных цветов является действительным цветом помидора, требуется опыт. Иначе говоря, различие между возможным и действительным (= между внутренними и внешними свойствами предмета) соответствует различию между логикой и эмпирическим познанием: в перспективе логики объект рассматривается только в аспекте его внутренних свойств.

2) Различие между возможным и невозможным «известно» нам априори: я априори знаю, что «помидор синий» — это возможный факт, а «помидор четный» — невозможный. [Слово «известно» взято здесь в кавычки, потому что здесь можно лишь условно говорить о «знании». Знание выражается в предложениях; априорное же «знание» — как «знание» внутренних свойств объекта — в предложениях не выражается; оно представляет собой практическую способность отличать правильную (осмысленную) речь от неправильной (бессмысленной)].

Эвристический смысл данного различия состоит в том, что он устанавливает априорную связь между объектом и сферой возможных фактов, в состав которых он может входить, — или (коррелятивно) между значением имени и классом возможными (осмысленных) предложений с этим именем. В частности, это позволяет интерпретировать имя в качестве «пропозициональной переменно» — см. тезис 3.313. Данное различие получает дальнейшее развитие, в частности, в учении Р. Карнапа о языковых каркасах и в учении Г. Райла о категориях:

1) в понятии языкового каркаса Карнап фиксирует различие между возможными и невозможными свойствами для каждого класса объектов, т.е. между возможными и невозможными фактами с объектами данного класса;

2) у Райла категориальные различия (деление имен и других выражений на категории) коррелируют с различием между осмысленными и бессмысленными предложениями; это значит, что в категориальных различиях фиксируются «внутренние свойства» объектов в смысле Витгенштейна.