«Мы, беларусы…»

Всем известно начало нашего гимна, немного переделанное в постсоветскую эпоху и отсылающее к новому чувству национального единства. Однако в повседневных разговорах гордое «мы» часто заменяется на более критичное «они». Мы начинаем говорить о себе в третьем лице, называем беларусами не себя, а каких-то других людей; мы дистанцируемся от группы, к которой принадлежим, приписывая ей качества, которых не хотим принимать.

Привычка фиксировать собственное отсутствие в группе, в которой мы тем не менее проживаем, обусловлена и психологическими, и социальными факторами. С психологической точки зрения беларусское общество переживает кризис коллективной идентичности. Социологические опросы показывают, что у многих беларусов отсутствует принятие тождества себя и группы (как «нации»). К социальным причинам можно отнести не только сложное состояние нашего общества, но и отсутствие действительного знания о нем, а также неумение оперировать социальными категориями анализа. Поэтому происходит своеобразная мифологизация наших представлений о самих себе, которая в итоге заканчивается отрицанием принадлежности к группе.

Парадокс однако заключается в том, что так же часто, как мы стараемся не включать себя в группу, мы любим употребить - по делу и без - слово «народ», при помощи которого обретаем искомое единство друг с другом, хотя бы в процессе разговора. Употребление понятия «народ» в Беларуси является демонстрацией своеобразного «бесклассового» характера общества («органического единства») в представлении его членов. Правда, очевидная многозначность слова «народ» беспокоит многих, в этом видят манипулятивность и присутствие идеологии. Те, кто любит произносить слово «народ», так или иначе манипулируют принадлежностью к группе, подчеркивают принадлежность к ней, но в идеологизированном до крайности виде.

Ярким примером является государственная рекламная кампания «За Беларусь!» с ее портретами простых людей из «народа» на билбордах или постоянная легитимация всех политических решений при помощи ссылки на «народ».

На уровне повседневности слово «народ» приобретает разные оттенки. Мы либо переживаем за народ, который никак не может добиться лучшей жизни, либо призываем народ к действию, либо используем это слово для самооправдания, когда занимаемся чем-нибудь неприличным (собственные негативные качества человека выдаются за качества группы, за ее «ментальность»).

Социальное происхождение слова «народ»

Слово «народ», таким образом, звучит совершенно двусмысленно. Оно обозначает некую общность, вернее общность недифференцированную, нечто целое, но неопределенное, принимающее разные значения в зависимости от того, как мы хотим это слово употребить. Этот феномен двусмысленного употребления слова «народ» наиболее заметен в речах политиков, в одинаковой степени часто использующих в одной речи как слово «народ» с его синонимами, так и разделяющих «народ» на группы и категории.

Новый президент США Барак Обама в одной из своих речей после того, как его выбрали президентом, перечислил группы, на которые распадается американский народ. Это «молодежь и пожилые, богатые и бедные, демократы и республиканцы, чернокожие, белые, латиноамериканцы, азиаты, американские индейцы, лица с традиционной ориентацией и геи, люди с инвалидностью и совершенно здоровые граждане». Александр Лукашенко в своем ежегодном послании Национальному собранию в этом году также назвал некоторые «составляющие» части беларусского народа: «руководители на местах, бизнесмены, рабочие и комбайнеры, женщины, ветераны, молодежь, престарелые, инвалиды, малообеспеченные граждане, оппозиция».

Анализ этих высказываний показывает разницу в том, каким образом выстраивается социальная стратификация и идеология в американском и беларусском обществе, насколько похожими и одновременно разными являются американцы и беларусы. Полиэтничность Америки, проблема терпимости, социальное расслоение, традиционная политическая принадлежность американцев обозначены в речи Обамы. В речи Александра Лукашенко делается акцент на традиционной для Восточной Европы роли «номенклатуры», на беларусской остроте политического противостояния, на всё еще индустриальном характере общества и постсоветском варианте «гендерных штудий» в виде признания наличия «женщин»; также упоминаются появившиеся вопреки всему «бизнесмены».

Барак Обама в упомянутой речи призывает американское - во многом индивидуалистическое - общество «возродить американскую мечту и вновь подтвердить фундаментальную истину о том, что в своем многообразии мы едины, и о том, что пока мы дышим, нас не покидает надежда». Александр Лукашенко создает несколько иной, патерналистский и коллективистский образ единства народа: «В своем государстве мы — одна большая семья, в которой от труда каждого гражданина, его знаний, ответственности зависят сила и процветание всех».

Почему Обама и Лукашенко создают разные образы общества? Ответ на этот простой вопрос почти прост: потому что американское и беларусское общество отличаются друг от друга. Однако есть еще один важный момент: знание американцев о собственном обществе гораздо более упорядочено и систематизировано, чем знание беларусов о самих себе. В послании Лукашенко слово «народ» употребляется чаще, чем в речи Обамы. Беларусы зачарованы словом «народ» больше, чем американцы, они стараются употреблять его часто и не всегда ради удобства обозначения всего сообщества сразу.

Можно, конечно, поискать исторические корни такой зачарованности этим словом: в идеях народников в XIX веке, в существовавшем в начале ХХ века представлении о беларусском народе как о «едином потоке» (беларусам якобы не было свойственно социальное расслоение, потому что все беларусы были крестьянами), в идеях построения «бесклассового коммунистического общества» в эпоху СССР. Такой исторический поиск, однако, приводит нас к одному очень простому результату. Слово «народ» используется именно в силу своей недифференцированности, его используют тогда, когда об обществе не могут сказать что-то большее, когда пытаются применить вместо социального анализа идеологические построения.

Социологический портрет беларусского «народа»

Было бы правильным предположить, что в современной Беларуси частое употребление слова «народ» обусловлено как отсутствием достаточного знания об обществе, так и еще одной причиной, намного более важной - неструктурированным, недифференцированным характером самого беларусского общества. Нас отличает от США не столько большая степень незнания о самих себе (такое незнание в какой-то мере преодолимо), мы отличаемся структурно. Наше общество, пережившее и переживающее распад советской «классовой» структуры, еще не приняло какую-то иную форму, что и не дает нам возможности представлять себя вне рамок понятия «народ».

Представление о «народе» является для Беларуси чем-то вроде «тотального социального факта». Это представление, будучи нерефлексивным, функционально удобным (в примитивном смысле), задает определенный горизонт видения и действия в беларусском обществе. В данный момент не столько политики и общественные деятели манипулируют словом «народ», сколько само это слово влияет на их действия, в чем и заключается основная опасность неправильного анализа ситуации.

В масштабном социологическом исследовании, проведенном в 2001-2005 гг. Институтом социологии НАН РБ, говорится о том, что в беларусском обществе происходит процесс «классовой» дифференциации, критерии которой пока еще трудно обозначить полностью. Тем не менее, можно выделить слой «бедных» (около 10% населения), а не только «малообеспеченных» граждан (около 31,4% населения), можно выделить «среднеобеспеченных» людей, ценности которых, однако, далеки от ценностей западного «среднего класса».

«Среднеобеспеченным» беларусам (41,1% населения) денег хватает на продукты питания, одежду, отдых, аудио и видеотехнику, мебель, но на дорогие приобретения приходится копить (при этом остается открытым вопрос о том, какому проценту населения доступны дорогие покупки, автомобили и квартиры).

Процесс «классового расслоения» и других изменений затронул и деревню. Социальная дифференциация в ней идет медленно, но верно, по таким критериям, как материальное благополучие, экономические стратегии поведения, ценностные и политические ориентации. Установка на переезд в город или за границу(!) становится одним из ведущих мотивов поведения сельской молодежи. В новом беларусском обществе треть населения реализует в своем поведении «жизненную стратегию выживания». К этой группе людей относятся массовая интеллигенция (учителя, врачи, инженеры и другие), квалифицированные индустриальные рабочие, крестьяне (включая фермеров). Беларусские интеллектуалы и предприниматели, как говорится в этом же исследовании, различаются по своим взглядам и интересам, хотя и проявляют одинаковый интерес к происходящему в обществе.

Можно, в конечном итоге, на основании приведенных данных констатировать разнообразие и наличие множества проблем в беларусском «бесклассовом» обществе, которое трудно уже замаскировать применением понятия «народ». Для самого «народа» и для политиков это слово является терапевтическим средством, при помощи которого можно избежать разговора о социальной стратификации, о бедности и богатстве, об этнических разногласиях, о проблемах сексуальной ориентации или достойной оплаты труда. Представление о «народе» является не столько мифом, сколько реакцией общества на собственные недостатки, старым способом осмысления новых проблем, защитной реакцией от знания.

С течением времени, однако, в ходе прогрессирующей дифференциации беларусского общества, слово «народ» будет употребляться более аккуратно, потому что люди могут не осознавать разницу в применении понятий. Но при этом люди более чувствительны к своему социальному статусу, а потому заинтересованы, в конечном итоге, в знании о нем. А знание позволяет артикулировать свои интересы, выражать их более определенным образом, в том числе и через политические партии и структуры, находящиеся в современной Беларуси в состоянии явно не лучшем.

Хотя, беларусское общество еще долго будет идти путем осознания собственной дифференциации, в том числе и потому, что у нас еще не пройден этап отделения общества от государства. Мы все еще живем «одной семьей».

Опубликовано на сайте "Новая Европа". Ссылка на оригинал статьи