20 сентября в «Палацы мастацтва» в Минске завершил свою работу Международный фестиваль современного искусства «Дах-9». Фестиваль длился чуть меньше месяца и за это время успел получить очень разные оценки.

Одни, не отрицая его важности, главным недостатком фестиваля назвали сиюминутную игру в «либерализм» и непонимание важности «системного андеграунда». Другие, вслед за организаторами, увидели в нем ни много, ни мало «самы вялікі ў гісторыі Беларусі міжнародны арт-фестываль нетрадыцыйнага мастацтва». Наконец, третьи сопроводили экспозицию такими эпитетами, как кретинизм, дилетантизм, халтура, позор, не разъяснив, к сожалению, почему именно эти слова были выбраны для характеристики тех или иных работ и экспозиции в целом.

Поэтому я и решила систематизировать свои собственные впечатления от экспозиции фестиваля, объединив их в его «плюсы» и «минусы». Начнем с плюсов.

Плюс № 1. Трэш-стиль, в котором проходил фестиваль, - это, пожалуй, единственная тенденция современного искусства, которая гармонирует с «Палацам мастацтва» в нынешнем его состоянии, так удачно подмеченном художником С. Шабохиным. Я имею в виду осыпающуюся с потолков штукатурку, грязные стекла и выцветшие стены. Уважающий себя художник вряд ли выставит свои работы в таком помещении, если только помещение не станет частью самой экспозиции, как это и случилось на фестивале.

Плюс № 2. Вне всякого сомнения, экспозиция включала заслуживающие внимания работы как беларусских, так и зарубежных художников. К примеру, меня искренне тронула фотографическая серия «Яна танчыць – астатняе таямнiца» Натальи Ковш. Причем как своей идеей – показать метаморфозу искусства, совпадающую с метаморфозой стареющего женского тела, так и ее реализацией – плакатного размера фотографиями, на которых мы видим не типичные для плаката элементы обобщения, а моменты почти интимной в своей конкретности телесности танца.

К слову сказать, на выставке вообще сложно было встретить неудачные фотографические работы. Фотопроекты С. Кожемякина, В. Качана, Т. Василечки успешно сочетали концептуальность и интересные художественные решения, повествуя о беларусской - и в том числе советской - повседневности, природе современного искусства, экспериментах с телесностью.

Нельзя не сказать несколько слов и о живописных работах, вернее, о возможности их сопоставления друг с другом. В большинстве своем объединенные нефигуративностью (и в этом смысле нетрадиционные, т.е. отличающиеся от традиции соцреализма) и во многом воспроизводящие живописные приемы последних 50-ти лет, эти работы тем не менее позволяли взглянуть на саму палитру живописных приемов и попробовать определиться с собственными предпочтениями.

На фоне работ беларусских живописцев выгодно смотрелись и несколько более новаторские по своим приемам работы немецких художников (к примеру, Claudia Viehl, “Зімовая раніца», и Sandra Bruns, “Глабалізацыя”). Еще одним приятным живописным сюрпризом стала работа И. Басова 1968 года, сопровожденная биографией и рисунками (?) художника.

Ну а к «инсталляционной кульминации» выставки следует отнести работу «Ноумен» Н. Белько. Художник предложил зрителям возможность встретиться с самими собой, претерпев при этом превращение в бабочку.

Плюс № 3. Перечислением имен и работ в пункте 2 я занялась не ради красного словца, а потому что пройтись по выставке и записать имена ее участниц и участников мне было по-настоящему интересно. Потому что в этом хаосе живописи, фотографий и инсталляций что-то постоянно приковывало мое внимание и требовало интерпретации. И в этом смысле выставка показалась мне актуальной, прежде всего благодаря ряду заявленных на ней тем. Среди них можно выделить тему глобализации (добавим к уже упомянутой работе с таким названием триптих А. Родина); тему идеологии Baby-Boom, удачно представленную А. Никифоровой, обернувшей беременную женщину в газеты; наконец, тему кризиса (серия плакатов П. Машковича). Сюда же относятся и уже обозначенные темы репрезентации практик повседневности (добавим к работам Т. Василечки фотографии О. Мартыненко из детского психоневрологического интерната «Новинки» и фотографии инвалидов-колясочников Т. Федоренко).

Перейдем к минусам.

Минус № 1 касается общей концепции выставки. Концепция показалась мне слишком широкой и неточной. Для такого рода тематически, жанрово и хронологически эклектичных выставок, как заметила одна из ее участниц Ольга Мартыненко, напрашивается необходимость в разработке сразу нескольких концепций, а точнее маршрутов. При этом лучше всего было бы предложить составить эти маршруты самим зрителям, дав им пару наводок, типа: найди 10 фотографических композиций и объедини их в рамках одной темы; выдели самую повторяющуюся тему выставки; собери вместе все трэш-работы и определи, что такое трэш и т.д. Нужно понимать, что беларусский зритель неискушен во взаимодействии с актуальным искусством и ему нужна помощь тех, кто понимает в этом чуть больше. Иначе интересные работы остаются незамеченными, а важные смыслы - потерянными в хаосе, каким бы творческим он ни был.

Экспозиция могла бы выиграть и благодаря усилению темы современности: более разнообразной презентации ее проблем и вопросов, в том числе неприятных и болезненных.

Минус № 2 выставки связан с разноуровневостью представленных работ. Одни работы показались мне и в содержательном, и в формальном смысле вполне актуальными (см. фрагмент о плюсах), другие же напоминающими студенческие эксперименты со стилями и направлениями искусства ХХ века. А поскольку ХХ век чрезвычайно богат в стилистическом смысле, такого рода эксперименты порождают эклектизм, с которым не справится ни одна тематическая выставка. Однако этот вопрос нуждается в более детальном искусствоведческом анализе, который требует отдельной статьи. Вот тут-то мы и переходим к третьему критическому замечанию к экспозиции фестиваля.

Минус № 3. У меня сложилось впечатление, что его организаторы не были заинтересованы ни в профессиональной, ни в любительской оценке своей работы. А вот это уже куда в большей степени, чем все ранее перечисленные моменты, противоречит идее представления или даже самого процесса актуального искусства, предполагающего взаимодействие друг с другом художников, зрителей, кураторов, критиков и прочих неравнодушных к искусству людей. В этом смысле другие мероприятия фестиваля - концерты, перформансы, театральные постановки - были подхвачены куда более интенсивными потоками коммуникации, что не снимает вопроса о том, была ли им дана критическая оценка, без которой ни одному событию не войти в историю.

Придя на выставку в первый раз, я ушла разочарованной, потому что ее хаотичность помешала сконцентрировать внимание на понравившихся работах. Однако через несколько дней мне захотелось исправить эту ситуацию, и я оказалась на выставке снова. Начав после этого делиться своими впечатлениями об увиденном и почитав отзывы, я решила, что посмотреть экспозицию мне придется в третий раз, чтобы хотя бы постфактум обратить внимание на то, чего не заметили мои знакомые и что осталось за скобками критики. В результате экспозиция распалась для меня на множество вполне самостоятельных фрагментов, многие из которых могут быть перенесены в пространства новых выставок и заслуживают более серьезной критики и оценки.

Пространство "Палаца мастацтва" в стиле трэш.

Наталья Ковш. «Она танцует - остальное Таямнiца».

Израиль Басов. «Пейзаж», 1968.

Фото Ольги Мартыненко

Сандра Брунс. «Глобализация».

Павел Машкович. Из серии «Демографический кризис».

Тарас Василечка. «Где-нигде еще у нас».

Фотографии Ольги Шпараги

Оригинал статьи на сайте журнала "Новая Эўропа"