Известный белорусский философ Валентин АКУДОВИЧ замышляет “Вялікую здраду”, не думает о женщинах и хочет разбурить Париж

 

 

 

- Ваша новая книга эссе называется “Разбурыць Парыж”. Что Вам Париж сделал-то? Давайте лучше разбурим Хойники с Брагином…

 

- Мне предлагали назвать ее “Разбурыць Вільню” как миф белорусскости, или “Разбурыць Маскву”, которая политически влияет на нас гораздо больше Парижа… А в контексте борьбы с терроризмом вообще уговаривали снять это название - мол, на Западе печатать перестанут. Но иногда я бываю очень упрямым. Образно говоря, мы должны разбурить Париж, чтобы увидеть Минск. Увидеть все те культурные ценности, которые за тысячелетия насобирал наш народ, но которые мы не замечаем в своем восхищении чужими культурами.

 

 

 

 

- Господин Акудович, а вы сами что видите, когда смотрите на Беларусь?

 

- Я стараюсь максимально абстрагироваться от книжной Беларуси. Я пробую смотреть на Беларусь из темноты, из незнания того, что говорили и писали о Беларуси до меня. Мое отношение к Беларуси выражено в названии венка эссе «Вялікая здрада». Там я признаюсь, что вынужден изменить Беларуси - но не национальной Беларуси, а той, которую выдумали мои предшественники. Есть две модели: Беларусь Богушевича и Беларусь Мицкевича. Первый создал образ, который подхватили и понесли вчерашние и сегодняшние идеологи: гнилая хатка, дурной мужик, который сидит и ноет, как все плохо, лапти, колтун в волосах… Мицкевич же придумал высокую Беларусь, страну красивых женщин и мужественных мужчин, Беларусь великих мистиков и великих поэтов. Беларусь Мицкевича стала Польшей. Поляки взяли ее за прообраз страны, в которой им хотелось бы жить. Нам же осталась низовая Беларусь Богушевича, из которой мы не можем выбраться до сих пор…

 

 

- Без Богушевича, но ведь с колтуном же! И без национальной “мовы”, хоть тот же Богушевич пламенно призывал “не пакідаць яе, каб ня ўмёрлі»…

 

- Думая об этом, я понял, что национальное государство, к сожалению, не может быть положено в основу нашей страны. Белорусы думают сердцем, а сердцем надо любить. Национально заангажированным белорусам постоянно болит за “мову”, за культуру, за историю… Рядовому белорусу незачем взваливать на себя лишний груз - переучиваться говорить на родном языке. За века самовыживания у нашего народа выработался свой критерий оценки любой ситуации: а что лично мне за это будет? Не находя ответа, белорус отказывается менять свою жизнь. Ему не суть важно, “лямпачка” или “лампочка”: “абы б гарэла”...

 

Нам пора выкинуть из головы идею обелорусить всю Беларусь. Сегодня для этого нет ни возможностей у деятелей культуры, ни потенциала в самом обществе. Нам следует сконцентрировать свои усилия на возможном, а не на желаемом.

 

 

 

- Может, все-таки попробуем со свободой?..

 

- Любая завоеванная свобода оборачивается террором или же смертью тех, кто за нее боролся, как это было со Спартаком, Че Геварой, Калиновским. Свободу можно только дождаться (или не дождаться). Но ожидание свободы не должно быть пассивным. Надо постоянно делать то, что ты считаешь необходимым для прихода свободы. Вкрутить лампочку в подъезде, сказать продавщице “дзякуй”... Весна приходит не потому, что обязана приходить, а потому, что мы ее ждем. Я сгребаю снег со своего порога - и весна наступает быстрее!..

 

 

 

 

- Надо понимать, что все “беларускамоўныя” - сплошь интеллектуалы?..

 

- Белорусский язык стал знаком беды после Возрождения начала ХХ века. Большинство сознательных носителей родного языка окончили жизнь если не в Куропатах, то в нищете. Впрочем, в народе всегда бытовало мнение, что для того чтобы вылезти из гноя, из люмпена, надо говорить “по-городскому”. В разные времена это означало - по-польски, по-русски… Но сегодня все наоборот: наиболее образованные люди и самые яркие интеллектуалы нашей страны думают и пишут по-белорусски!

 

 

 

 

- Так беда только в том, что мы просто развлекаться не умеем?

 

- Я когда-то сформулировал, что “беларусы альбо працуюць, альбо п’юць гарэлку”. А вот чтобы в трезвом состоянии играть в какие-то игры - увольте. Мы не игровая нация. Трудно даже представить, чтобы белорусы придумали футбол или водное поло, не говоря уже о тараканьих бегах…

 

Единственная национальная игра, которая есть у белорусов, это “хованкі”. На протяжении многих столетий белорусам приходилось прятаться не от тех, так от иных завоевателей. И за эти столетия они так глубоко попрятались, что теперь сами себя не могут найти.

 

 

 

Валентин Акудович родился в1950 году в «мястэчку» Свислочь. Окончил московский Литинститут, успел поработать в разных качествах - от кладовщика до редактора отдела литературного журнала «Крыніца». Акудович мастер спорта СССР по спортивному туризму, лазит по горам вот уже четверть века. В 1999 году издал книжку «Мяне няма», чем прочно закрепил за собой данное определение. И вот совсем недавно, человек, которого «няма», решил разбурить Париж - именно так называется последняя книга философа.