Попробую рассмотреть http://belintellectuals.com как модель белорусского интеллектуального сообщества. Если таковое, конечно, имеется не только в качестве эйдоса.

Запускающим механизмом сего рассмотрения выступил мой комментарий от 23.05.2005 15:43 http://belintellectuals.com/discussions/comments.php?id=25 и последующий реакции на него Ольги Шпараги, Алексея Медвецкого и Павла Сенько[i].

При этом, в той или иной степени, я буду вынужден обращаться к смежным темам, возможно даже, отвечу на вопросы, кто такой интеллектуал, что такое номинация, действие и где можно все это почитать.

Объединяет эти комментарии объем – они одинаково малы относительно прочих комментариев. На мой взгляд, это свидетельствует о незначительности моей реплики в понимании их авторов. Возможно, впрочем, что авторы, намеренно или случайно, ДЕЛАЛИ мою реплику незначительной.

Но важнее другое – их объединяет требование легитимации моих высказываний. Если Ольга апеллирует к полю символического научного производства (условно говоря, покажи справку, что ты право имеешь), то Алексей, напротив, занимая позицию профана, не понимает, пугается и спрашивает о критериях профпригодности.

Итак, мы уже имеем два образа легитимности: «ты – кто такой» и «ты для кого такой». Павел же дополняет эти требования третьим, пожалуй, единственно возможным образом, а именно: обращается к дисциплинарным правилам топика (чуть не написал «топоса») разворачивающейся коммуникации. Мол, здесь на вопросы отвечают, а «ты такой чего здесь делаешь».

Сейчас я сделаю следующее: я переинтерпретирую требования легитимности как проблемы интеллектуала. Для этого я вынужден самоопределится: я – интеллектуал. Иными словами, я номинировал (назвал) себя интеллектуалом. Является ли это действием? Мне, разумеется, удобно считать, что является, однако, честности ради, оговорюсь. Действие (в веберовском смысле – действование=Handlung) направлено на Другого и связано со смыслом вкладываемым в него актором.

Итак, я называю себя интеллектуалом прежде всего для Другого, т.е. моих уважаемых оппонентов. Смысл этого состоит в том, чтобы побудить их к самоопределению. Принять мою трактовку («ты, Коля, – интеллектуал, я хочу быть похожим на тебя» и тогда я выигрываю в интеллектуальной борьбе), либо оспорить ее, предложив свою («ты не интеллектуал, я - интеллектуал» и тогда борьба продолжиться, потому что я просто так не сдамся).
Здесь не хватает еще одного возможного варианта. Мои оппоненты могут меня не заметить, проигнорировать и обратиться к нерефлексивной интеллектуальной доксе – «нас (интеллектуалов там, или просто граждан) должна интересовать… » (© Алексей Медвецкий). То есть, в приличном обществе не говорят о приличности его членов. Это и есть та самая докса – по умолчанию подразумевается, что «мы и есть интеллектуалы»»[ii].

Анонимность этого «мы» снимает ответственность с «я» и позволяет тем самым ничего не давать, а только требовать [iii].

Таким образом, к критериям действия необходимо добавить еще один – действие должно вызывать изменение в том, на кого или на что оно направлено. В противном случае, действие не свершается, превращаясь в холостой выстрел.

Исходя из этих соображений, я формулирую свои проблемы как интеллектуала - с надеждой, что это не только мои проблемы.
С методологической точки зрения они описываются простой схемой – контур порождения/ контур применения . Рисуются эти контуры просто – на один наложен другой. Выглядит это так: буква «Г» в зеркальном отражении – контур порождения; и латинская буква «L» - контур применения. Между двумя контурами существует совместная область.

Схема проста. Нечто порождается, переходит в некую пограничную область и нечто применяется. Проблемы интеллектуала таковы:
1. Откуда берется интеллектуал? Какой должна быть его история?
2. Откуда он говорит? Где его место?
3. Куда он говорит? Кто его слышит?

При этом я подразумеваю, что говорение – это дело интеллектуала, оно может воплощаться в выступлениях, текстах, беседах и т.д., но в любом случае ДЕЛО – направленное на Другого, имеющее цель[iv] и вызывающее изменение[v] .

Продолжим. Схема проста, но по-прежнему остается пустой. Ее необходимо заполнить каким-либо материалом. Я буду делать это социологически и заполнять социальным, опираясь на концепты Бурдье.

Предельно упрощая, контур порождения – поле символического производства [vi]. В нем производятся идеи, знания и образы. Это поле не следует отождествлять с полем образования, где эти идеи, знания, образы транслируются; администрирования, в котором осуществляется управление процессами производства или трансляции.

В соответствии с продуктами, можно задать позиции символического производства - философа, ученого и литератора [vii]. Между всякими позициями в поле, а равно и в субполях, например, философии, истории философии, истории белорусской философии и т.п., ведется конкурентная борьба за символический капитал, а именно, за признание коллег. Иными словами, тот, кого цитируют, занимает позицию доминации, тот, кто – является доминируемым [viii]. Логика поля состоит в том, чтобы заставить (sic!) коллег пользоваться продуктами собственного труда (т.е. знанием), отсюда и возникают школы, направления, течения и т.д. Когда поле функционирует нормально принуждение осуществляется его собственным номосом, заключающимся в создании нового по определенным правилам. Оказывается, что для выполнения своих функций по символическому производству проще использовать наработки другого, а не изобретать велосипед [ix]. В случае нарушения автономии поля, принуждение принимает иной вид – например, списка изданий, где можно публиковаться, а следовательно, где нельзя, или, что еще хуже, «договорного признания», основанного на связях, клановости, политической целесообразности, моральных нормах или просто деньгах [x].

Отсюда, легко показать, что деятельность ученого или философа сущностно сопряжена с жесткими знаниевыми конфликтами со своими коллегами. Они - если конечно занимаются наукой, а не разыгрывают согласие - топят друг друга; большой ученый выиграл множество битв и утопил множество коллег. Согласие – свидетельство неполноценности, конфликты нормальны, поскольку функционирование науки подразумевает постоянное столкновение нового и старого знания. Если этого не происходит – наука в кризисе и не выполняет своих задач. И тогда «нормальная наука» по Куну – это кладбище.

Вернемся к интеллектуалу. Берется он вовсе не из народа, а из поля символического производства. Его история воплощается в габитусе [xi] делания идей ради идей, знания ради знания, образов ради образов и сопряженных с этим деланием конфликтов.

Но не всякий философ или ученый становится интеллектуалом. Помимо эрудиции и проверенных в боях идей необходимо еще кое-что.
До тех пор пока философ решает философские проблемы, а ученый – научные, они реализуют частный интерес, решают частные проблемы. Кант это обозначил как частное применение разума. Это нормально, поле науки так и должно функционировать, социолог, например, должен решать социологические проблемы, развивая тем самым социологическое знание. Как только он берется решать проблему увеличения продаж чипсов, он перестает быть ученым и становится поллстером – делателем опросов, то есть меняет тип деятельности: производство знания на реализацию технологии.
Итак, интеллектуалу оказывается недостаточно оставаться в поле символического производства. Нечто, предположительно, ценность, вынуждает его к выходу [xii]. Выходу куда?

Но стоп! Прежде чем написать, (что вероятно уже ожидается искушенным читателем), что выход осуществляется в «публичное пространство»…необходимо ответить на вопрос. Всякий ли агент, выходящий из поля символического производства по определению является интеллектуалом?

Полагаю, что нет, иначе нам пришлось бы назвать интеллектуалами:
– эрудитов, играющих в «интеллектуальные» игры, специалистов по кроссвордам;
– всякого рода «тусовщиков», светских львов, любимцев публики, превративших философию в шоу-бизнес;
– всякого рода журналистов, знающих умные слова, политических аналитиков и комментаторов;
– преподавателей, которые, обладая педагогическим талантом, популяризируют науку;
– людей, технологически использующих знание – политтехнологов и т.п.
Я не оцениваю, хорошо это или плохо. Пожалуй, соглашусь, что это хорошо и даже необходимо. Но в языке для этих позиций уже предусмотрены места в словаре: «эрудит», «шоумен», «комментатор», «популяризатор», «технолог».
Интеллектуал – нечто принципиально иное. Один и тот же человек, разумеется, может время от времени занимать все эти позиции, но не одновременно! Одновременно не получится.

Продолжим. Полагаю, что одного только argumentum ad litteram будет недостаточно.
Любой агент поля символического производства в той или иной степени наделен (или обделен) символическим капиталом. Интеллектуала отличает то, что к символическому капиталу (признанному имени, статусу, знанию [xiii] ) он относится как собственности. Следует уточнить, собственность – не есть вещь, деятельность или право. Собственность прежде всего – социальное отношение. Блестяще это выразил Р.Коллинз:

Итак, я утверждаю, что интеллектуал относится к себе (признанному имени, статусу, знанию) как к собственности. Его практика есть практика постоянной защиты своей собственности [xiv].

Но что означает знание как собственность? В отличие от вещи, которая может занимать только одно место в пространстве, знание одновременно может пребывать во множестве мест. Распространяя свое знание – захватывая умы – интеллектуал увеличивает свою собственность. Защищать же ее приходится от искажений, неправильного обращения, в конечном итоге, – от глупости [xv]. В этом смысле, «моя социология» - это мое понимание и исходящее из него делание социологии, моя трактовка Вебера, Дюркгейма, Бурдье… «Чужая социология»…– например, та, что записывает Дюркгейма в натуралисты.

Способ обращения с собственностью отличает интеллектуала от других агентов, выходцев из поля символического производства. Если те обращаются с символическим капиталом как с капиталом – действуя в логике обмена, конвертируют его в другие капиталы – деньги, популярность, власть и т.д., – то интеллектуал действует в логике дара. При этом, он рискует, пожалуй, даже в большей степени, поскольку в любой момент, его собственность (знание) может быть «экспроприирована» и обращена против него самого.

Дар предполагает альтруизм и бескорыстие в той степени, в какой дарящий готов к безответности. Но дар и корыстен, поскольку дарить выгодно, дар принижает получателя, требуя от него ответного дара [xvi]. Тем самым циркуляция даров порождает социальную солидарность.

Более свежая версия предложена Бодрийаром в книге о соблазне. Общим между соблазном и даром является необходимость ответа. Соблазн так же производит реакцию как и дар – сломя голову броситься в расставленные сети. Интеллектуал соблазняет своей собственностью. Стратегию соблазна лучше всего отражают белорусские слова «захапленне», «захопленасць», возведенные в ранг концепта, заимствующего двойственность DifferAnce.

До этого я писал о знании. Теперь я буду писать об истине. Следуя за Ю.Качановым (я вынужден следовать, ибо не я это открыл), я буду понимать истину как событие. Социологическая истина есть то, что приводит к изменению социолога, социологии и социальности.

Отсюда следует:

Упрощенно говоря, социальность определенным образом структурирована. Эти структуры делают одни виды практик более вероятными, чем другие. На этой вероятности покоится процесс воспроизводства социальности. Истина направлена против сложившихся структур, делает невероятное возможным [xix].

Поэтому, то знание, которое не приводит к трансформации социальных структур, не открывает возможности для новых практик – является доксическим знанием и работает на сохранение статус кво. В более широком контексте, событие истины затрагивает самого исследователя, приводя его к самоопределению, и сопряжено с конфликтами внутри дисциплинарного сообщества – за ним прочно закрепляется статус возмутителя спокойствия и скандалиста.

Интеллектуал соблазняет (захапляе!) истиной: «попробуй так», «поступи непривычно», – но не навязывает ее.
Интеллектуал обращается к общей проблеме и предлагает иные способы ее решения. Буквально, в своей деятельности он решает ее, а не рассуждает о ней. В этом собственно и состоит публичное применение разума.

Вообще, публичное пространство возникает тогда, когда есть общая проблема. Наивно ожидать «всеобщего», «большого» пространства. Для общей проблемы [xx] достаточно двоих. Публичность всегда локальна. В отличие от технолога, интеллектуал рассматривает публичное пространство не как предметную область, но как поле деятельности.

В силу двойственности своей позиции – ситуации пограничья между «уютом» научной дисциплины и полем общих проблем – интеллектуал нуждается в мужестве. Он должен быть готов выдерживать удары и своих эрудированных коллег по цеху и обывателей, требующих простоты.

Так что же с виртуальной коммуникацией «интеллектуалов»? Заявленный анализ так и остался незавершенным проектом. Но вот характерные черты «коммуникации»:

Анонимность: «Мы, философы…» «Мы, интеллектуалы…»

Потребительство: «Дайте мне…», «Представьте доказательства того, что в Беларуси не существовало традиции интеллектуалов»

Безответственность: «К чему мне читать Мацкевича? Хотите иметь понятия о правах сторон в диалоге и взаимоуважении - сделайте подвиг - откройте Конституцию. Никаких извинений.»

Бездеятельность: «стараемся совершить усилие попытки сделать некий вклад в создание интеллектуальной традиции»

Самоуверенность и снобизм: «Ну, слушал я ее эту Вашу социологию - и что? Подходность?... Я также слушаю здесь, в Питере, социологию, того же Иванова и пр.»

Глухота – слепота: «Привет, Коля, и это ты называешь своей социологией? Пара лекций, непредъявленные тексты..»

Ситуация Беларуси – каждый сам себе мэтр, ибо друг друга не цитируют и не замечают [xxi]. В науке и философии специалистов можно пересчитать по пальцам.
Поле символического производства тоже функционирует как-то непонятно безлично, но в практически в полном согласии.
Хорошо быть единственным в Беларуси специалистом по ____________ (пожалуйста, напишите) - никто ведь не оспорит твою компетентность, просто не в состоянии, поскольку он такой же специалист в такой же узкой и никому другому в Беларуси ненужной области.

А вот назвать себя в профессиональной среде специалистом в философии? Всей?
Уже чувствуете? Будут бить, и возможно ногами [xxii].

Сообщество интеллектуалов только предстоит создать:

Ich will dass ihr mir vertraut
Ich will dass ihr mir glaubt
Ich will eure Blicke spueren
jeden Herzschlag kontrollieren

Ich will eure Stimmen hoeren
Ich will die Ruhe stoeren
Ich will das ihr mich gut seht
Ich will dass ihr mich versteht

Ich will eure Phantasie
Ich will eure Energie
Ich will eure Hande sehen
in Beifall untergehen

Seht ihr mich
Versteht ihr mich
Fuehlt ihr mich
Hoert ihr mich
Koennt ihr mich hoeren
Koennt ihr mich sehen
Koennt ihr mich fuehlen
Ich versteh euch nicht

Wir wollen dass ihr uns vertraut
Wir wollen dass ihr uns alles glaubt
Wir wollen eure Haende sehen
Wir wollen in Beifall untergehen

Koennt ihr mich hoeren
Koennt ihr mich sehen
Koennt ihr mich fuehlen
Ich versteh euch nicht

Koennt ihr uns hoeren
Koennt ihr uns sehen
Koennt ihr uns fuelen
Wir verstehen euch nicht

Ах, да, едва не забыл. Где все это можно почитать?
В этом тексте.

И еще здесь:
Бодрийар Ж.. Соблазн. М., 2000
Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть http://bourdieu.narod.ru/bourdieu/PBchoses_dites31.htm
Бурдье П. Поле интеллектуальной деятельности как особый мир http://bourdieu.narod.ru/bourdieu/bourdieu/PBchoses_dites32.htm
Бурдье П. Клиническая социология поля науки http://sociologos.narod.ru/textes/bourdieu/PB_sociologie_clinique.htm
Бурдье П. Поле науки http://bourdieu.narod.ru/bourdieu/PB_champ_scientifique.htm
Бурдье П. Университетская докса и творчество: против схоластических делений http://bourdieu.narod.ru/bourdieu/PBdoxa.htm
Делез Ж. Переговоры 1972-1990, – СПб, 2004
Кант И. Ответ на вопрос: "Что такое Просвещение?" // Кант И. Сочинения в 6-ти тт. Т. 6. С. 25-36.
Качанов Ю.Л. Социологическая истина и либеральный консенсус // СоЦис №2, 2005 ?
Коллинз Р. Любовь и собственность / Коллинз Р. Социологическая интуиция Введение в неочевидную социологию // Личностно-ориентированная социология: Бергер П.Л., Бергер Б., Коллинз Р. – М., 2004
Мацкевич В.В. Вызывающее молчание http://worvik.com/molch/ogl.htm
Мосс М. Общества. Личность. Обмен: Труды по социальной антропологии. М., 1996
Ницше Ф. Так говорил Заратустра http://lib.ru/NICSHE/zaratustra.txt
Пэнто Л. Интеллектуальная докса http://sociologos.narod.ru/textes/pinto/pinto2.htm
Rammstein «Ich will» / Rammstein «Mutter», 2001 (послушать)

 

 

[i] Также был ответ Андрея Роленка, который перед самым закрытием ЕГУ прослушал мой курс социологии; но поскольку я оказался не способен найти в этом ответе содержание, то не буду учитывать его в дальнейшем анализе.
[ii] Кстати, как можно писать об университете, не замечая текст Бурдье «Университетская докса»?
[iii] Методология, как известно, нужна для того, чтобы организовать мышление.
[iv] В этом плане для меня остается дискуссионным вопрос о ценности как смысле действия. Следуя Веберу, я могу исключить аффект и традицию, поскольку говорение из аффекта называется бредом, а из традиции – заклинанием или мантрой. Однако интеллектуал без ценностей? С другой стороны, на одной ценности далеко не уедешь. Возможно, ценность выступает в качестве запускающего механизма самоопределения интеллектуала и стимулирует его выход.
[v] Да, вызывающее изменение. Он должен вызывать изменение, а не молчание. А пока остается верным диагноз, поставленный Мацкевичем.
[vi] Строго говоря, Бурдье различает поля культурного и символического производства. Однако концептуальный статус символического поля неоднозначен. С одной стороны, оно автономно и существует наряду с другими полями; с другой, оно выступает в качестве надстройки над функционированием других полей. Например, в медицине легитимная номинация выражается в постановке диагноза, выдаче рецепта и т.д. квалифицированным (т.е. признанным государством и медицинским сообществом) врачом. Профан тоже может поставить верный диагноз, однако он не будет легитимным.
В поле науки научный капитал и символический капитал взаимообратимы. Сообщество или некая его часть в рамках определенных процедур может номинировать кого-либо как ученого, что равнозначно номинации произведенного соискателем знания как нового и научного. В силу этих соображений и чтобы излишне не усложнять анализ, я буду употреблять эти термины как синонимичные.
[vii] Случаи субполей литературы и кино весьма специфичны в поле символического производства и требуют отдельного рассмотрения. Еще большая специфика у поля СМИ.
[viii] Следует оговориться, что цитирование предшественников (ни в коем случае ни приведение данных!) выполняет дисциплинирующую функцию, буквально, оно вводит в дисциплину. В случае борьбы за символическое господство акцент делается на современниках.
[ix] Обратите внимание, мэтры или классики, будучи современниками, друг на друга, как правило, не ссылаются – в лучшем случае используют данные для последующей критики, а то и вовсе не замечают друг друга. Ничего не напоминает?
[x] В этом случае, действует номос иного поля – государственно-административного, политического, экономического, социального (если редуцировать его к связям и знакомствам). Фактически можно говорить о поглощении одного поля другим – своеобразной «аннексии», когда первоначальное название остается только «ради приличий».
[xi] Т.е. привычки, практического чувства.
[xii] Выход из поля – не более чем пространственная метафора. Речь идет об изменении в практиках агента. В приведенном примере, социолог покидает поле науки и попадает в экономику.
[xiii] См. комментарий VI
[xiv] Кстати, Коллинз говорит об институциализированной форме защиты прав собственности. Возможно и другая, более соответствующая нашей ситуации форма. Наша ситуация в поле символического производства во всей ее гетерономии – ситуация Дикого Запада. Собственник вынужден сам защищать свою собственность – стреляя быстро и точно.
[xv] Будучи студентом, я услышал на лекции Г.Я.Миненкова замечательный афоризм: «глупость – это не отсутствие ума, это такой ум».
[xvi] Сравните: «Но я из тех, кто дарит: я люблю дарить как друг – друзьям. Но пусть чужие и бедные сами срывают плоды с моего дерева; это менее стыдит их.
Но нищих надо бы совсем уничтожить! Поистине, сердишься, что даешь им, и сердишься, что не даешь им». (О сострадательных.)
[xvii] «Эти рассуждения неизбежно приводят к выводу, что нет одной социологической истины для всех социологов. Отсутствует «метапозиционный» критерий истины, как отсутствует и внеисторическая истина. Существует лишь событие истины, а это означает, что есть лишь отнесенные к социальным позициям и локализованные в пространстве-времени социального мира ансамбли практик». (Примечание Ю.Л.Качанова)
[xviii] «Жижек С. Возвышенный объект идеологии / Пер. с англ. В. Софронова. М.: Изд-во «Художественный журнал», 1999. С. 27—28.» (Ссылка Ю.Л.Качанова)
[xix] Сравните: «Творец — тот, кто создает для себя невозможное и кто в то же самое время создает возможность». (Делез Ж. Переговоры 1972-1990, – СПб, 2004)
Я – всего лишь карлик на плечах гигантов.
[xx] Характер общих проблем и задает первоначальную предрасположенность представителей социально-гуманитарных наук к занятию позиции интеллектуала.
[xxi] Что и говорить, я и сам, цитируя классиков, долго не понимал возмущения Мацкевича.
[xxii] А зачем Беларуси специалисты в …как бы кого-нибудь не обидеть?... в постмодернистской социологии? Чтоб были? Но они нужны только социологии. А вот Беларуси нужны специалисты в СОЦИОЛОГИИ.