Само слово «говорят», с которого начинается статья г-на Лаврухина в журнале «Топос» (№1, 2005), определяет, по сути, весь жанр этой публикации, демонстрирующей лишь умение ее автора использовать банальные логические уловки, если не сказать «диверсии», с помощью которых «легко доказывают», что белое есть черное и наоборот.

 

 

Не знаю как насчет упомянутой г. Лаврухиным «бутылки водки», распитой «в торжественной обстановке на факультете философии БГУ» в честь закрытия ЕГУ, - не присутствовала и вообще впервые услышала об  этом  только из его опуса, в котором  эта фраза наверняка была использована лишь для эффектной запевки. Меня признаться удивило многое в статье г. Лаврухина, кстати говоря, моего бывшего студента. И то, что в «вольной интерпретации»  моего интервью «Белорусской газете» от 14 марта коллеги из государственных и негосударственных вузов были названы Г.Лаврухиным «так сказать братьями по цеху» (хорошо, что не братьями меньшими), и то, что от этих «так сказать» братьев после этого ждут еще и солидарности, правда, не г. Лаврухин, а его братья по ЕГУ – авторы других статей «Топоса». Интересно и то, как бедный г. Лаврухин сетует по поводу того, что мое публичное выступление оказалось единичным и потому уж точно «раскрывающим тайный смысл молчания моих коллег» из госвузов – думаю, что после его столь «грозных» (а может в чем-то и грязных?) выпадов оно таким единичным  останется еще очень надолго – кому захочется пачкаться и отмываться, тем более, что г. Лаврухин, как я поняла, все еще стоит в засаде в позе охотника.

 

Искренне впечатлило меня и то, как г. Лаврухин сразу же «опускает» свою «жертву» (одна все же попалась из этих молчаливых «так сказать коллег»), называя ее, т.е. меня, госпожой Румянцевой (слава Богу, что хоть не «мадам» и не «товарищем»!), прекрасно зная, что в цивилизованном академическом сообществе (а журнал, по-моему, претендует на этот статус) полемизируя с профессором, его так и называют профессором, а не госпожой, ибо г-жа – это жена господина. Но зато так гораздо легче сбить с толку читателя, подумаешь, какая-то госпожа, а поди-ка, взялась судить о самом Гегеле. Отмечу, что эта «госпожа» уже 15 лет читает курс немецкой трансцендентально-критической философии на философском факультете БГУ и опубликовала большое количество статей о философии Гегеля в целом и по каждой его крупной работе в отдельности (см. всю серию «Мир Энциклопедий», включая три издания «Новейшего философского словаря», энциклопедию «История философии», «Всемирную энциклопедию. Философия» и др., учебное пособие «Немецкая трансцендентально-критическая философия»). Это обстоятельство мой бывший студент как-то запамятовал и потому хочет своими «небольшими историческими справками» показать, как в отличие от меня – какой-то там  «г-жи»,  он то уж точно хорошо знает этого Гегеля.

 

Г-н Лаврухин силится всячески показать, как его заинтересовало мое выражение о корпоративной этике, тем не менее о ней он на самом деле  больше и не вспомнит. Цель его опуса явно в другом – попытаться представить засветившуюся в прессе «г-жу Румянцеву», а в ее лице и всех, не работающих в ЕГУ преподавателей- гуманитариев (отбор именно по этому принципу идет уже в самом начале статьи, где речь заходит о «так сказать коллегах из гос. и негос.вузов»), образчиком  глупости, невысокой профессиональной пригодности и, более того, сервильности. Не выйдет! И не поможет вам здесь никакая словесная эквилибристика, ловкое соединение вырванных из контекста фраз, приписывание мне того, что и вовсе не говорилось и т.п. Так на с.81 г. Лаврухин приписывает мне слова  о том, что университет – это структура «вне политики» и одновременно «детище президента». Второе высказывание  упоминается мною только в связи с бывшим ректором БГУ А. Козулиным, некогда позиционировавшим  университет именно в таком качестве, и который, кстати говоря, пришел на эту должность отнюдь не в первые годы перестройки, о которых я упоминаю как о времени, когда действительно шла речь о том, чтобы университете был вне политики. Далее.

 

Явно передергивает мой бывший студент и о курсах по идеологии и Великой отечественной войне, кстати, о первой у меня в интервью нет ни слова,  никогда не читала, а привыкла говорить лишь за себя. А вот второй курс наша кафедра философии культуры действительно отчитала в БГУ и мои студенты был довольны, им упомянули о версиях Суворова и  Бунича, показали новейшие, снятые в странах Запада фильмы о войне, говорили о неоднозначных оценках Второй мировой войны в современном мире, в том числе и в странах Балтии, и о тех геополитических механизмах, которые, будучи запущены в те годы, активно действуют и сегодня, во многом определяя  контуры современного мира. Так что с философским анализом войны «в контексте современных реалий»  все в порядке и об этом говорят сами студенты.

 

А уж зачем г. Лаврухину понадобились пресловутые «исторические справки» вокруг Гегеля!? То, о чем он так подробно пишет, сравнивая взгляды молодого Гегеля с его же идеями образца берлинского периода, известно не только г-же Румянцевой, но и всем ее студентам. Другое дело, что  г. Лаврухин, в бытность студентом БГУ, этого моего курса не прослушал, видимо поэтому все абсолютно хрестоматийные вещи о Гегеле кажутся ему чем-то очень оригинальным и чуть ли не собственным открытием. Ну  и спрашивается, что он всем этим доказал? – Что Гегель «отвергает либеральные лозунги с презрением». Радостно видеть, как при этом цитируют из Б. Рассела то, что у меня знает каждый третьекурсник. А я ведь сказала в своем интервью то же самое, что не всегда и не все университеты были только центрами либерализма! (Кстати говоря, следуя логике г. Лаврухина, видимо, и наш БГУ сегодня тоже не подпадает под такой центр). Большего  я и  не говорила, как и не давала каких-либо оценок по поводу того, хорошо это или плохо. А если г. Лаврухин все же в чем-то сомневается, то пусть следующим шагом в его постижении Гегеля после Б.Рассела будет К.Поппер – у того уж точно насчет «либеральности» Гегеля нет никаких сомнений. Все дело в том, однако, что Гегель понадобился г. Лаврухину с той же целью, что и пресловутая «бутылка водки», - чтобы «эффектно» закончить статью, доведя, однако, свои собственные же, а не мои, рассуждения до абсурда. Надо же! Г-жа Румянцева (профессор бы явно до этого не додумался, а уж мало ли что придет  в голову какой-то там г-же!) дошла до того, что «абсолютная идея воплощается вовсе не в Германии начала 19 в., а у нас в Беларуси в начале 21 в.» Приехали! Высший пилотаж! Хорошо еще, что автор все же оговорился, что это, мол, все же его, г. Лаврухина, подозрения, что «не хочет ли автор этого сказать» - нет, не хочу, да и сам он это прекрасно знает, но как эффектно звучит, да и, более того, видимо, был заказ, ведь и у г. Лаврухина кто-то вправе требовать и требует «отработки вложенных денег». Цель этого заказа предельно ясна – «опустить» т.с. коллегу из госвуза, который, кстати, заканчивал и сам г. Лаврухин и большинство его коллег. Ну как же, Гегеля не знает, самостоятельных политических взглядов не имеет, воздерживается, значит, политически. Ну и приемчики!  Не думаю, что такого рода выражения, типа «политического воздержания» и иже с ним,  явно недостойны для академического сообщества, не говоря уже о том, что диалог-то ведется  с женщиной (с г-жой, а не профессором, более того, с бывшим преподавателем). Утверждая, что университетский преподаватель должен быть вне политики, я прямо сказала, что собственно под этим имею в виду, отнюдь не скрывая, и об этом я тоже говорила прямо без всяких ерничаний и подозрений. Главной целью своей работы считаю не только передачу профессиональных знаний, но и стремление побуждать своих студентов думать, не принимать на веру  без достаточных оснований ни одного положения, учить их критически мыслить. А разве можно по-другому  говорить сегодня о Канте и  Ницше, Делезе и Гегеле, и все, кто у меня учился, кто читал мои публикации, а их более 400, не дадут мне здесь согрешить против  истины. Поэтому мне искренне жаль, что, читая мое интервью, г. Лаврухин все время выискивал что-то между строк, приписывал мне то, о чем я и не думала, не то что не говорила, «подозревал» меня, искал правдоподобные мифы и прочее в обычном, не претендующем на какие-либо программные лозунги тексте и делал за меня  «далеко идущие» выводы. Ну, прямо-таки деконструкция по-лаврухински – то бишь, прояснение затемненных интенций г-жи Румянцевой. Деррида (а может и Фрейд?) отдыхает! В любом случае, интересно посмотреть, что получилось из твоего бывшего, когда-то даже просившегося к тебе в аспирантуру (я взяла более способного) студента через 10 лет. Но главное, конечно, не в этом, а в том, что г. Лаврухин продемонстрировал нам великолепную корпоративную этику, прокламируя, что фундаментальные онтологические версии обоснования передового опыта в сфере гуманитарного знания монополизированы (читай – узурпированы) у нас только одним сообществом, после закрытия которого республика совершила суицид (правда, это уже слова его старшего товарища и из другой статьи, но как к месту). Вот где настоящая корпоративная этика!

 

15.07.2005

Комментарии здесь