Прошел вот уже год с того момента, когда новость о преждевременном уходе Владимира Фурса застигла всех нас, близких, друзей, соратников и единомышленников, глубоко врасплох. Свыкнуться с этой мыслью сложно и по сей день.

Как сейчас помню, лично меня эта новость настигла в виде смс-сообщения во время очередного пересечения литовско-беларусской границы — своеобразного пограничья-транзита, в котором так многие из нас, равно как и страна в целом, похоже, зависли на весьма неопределенное время. Однако не все пограничья равны, так же как и транзит, включая вход и выход из него, — зачастую он сугубо индивидуален. Уход Владимира Николаевича в этом концептуальном смысле можно расценить, в том числе, и как выход из пограничья, выход из зоны транзита.

Вспоминается также, что на одном из последних семинаров, посвященных работе экспертного и исследовательского сообщества в Беларуси, В. Фурс настойчиво высказывал мысль о том, что в пику множеству теорий транзитологического толка в отношении постсоветикума, необходимо понять, что «транзит закончился». И все же пока не для всех, уважаемый Владимир Николаевич.

Осмысляя этот безусловно преждевременный выход-уход Владимира Фурса, все больше приходишь к мысли о том, что даже нелепая биологическая «случайность» тем не менее имеет серьезную смысловую «закономерность», в том простом смысле, что события, кажущиеся выпадающими из контекста действия, лишенные значения сами по себе, приобретают особый смысл и значимость на фоне предшествующих действий и смыслов. Этот фон, или даже траектория, в случае В. Фурса выглядели довольно очевидной траекторией сближения или признания — его публикации в ARCHE, участие в презентациях философских книг, в круглых столах и организация собственных столов, посвященных беларусскому образованию, а также практически завершенный проект по созданию исследовательского центра или даже института, ориентированного на изучение беларусской проблематики.

Лишь на первый взгляд подобные действия могут показаться незначительными. В действительности же работа, направленная на подобное сближение, всегда очень сложна и требует серьезных интеллектуальных и личностных ресурсов. Спросим себя: как многие из нас предпринимают какие-либо конкретные действия на подобного рода сближения – причем ради «общего дела»? Так ли уж много такого рода фигур, которые бы предпринимали деятельностные меры, направленные на сближение, в особенности реализуемые на пределе душевных и физических сил, на пределе личных возможностей? Пожалуй, именно это слово и является ключевым — на пределе.

Именно таким и было движение В. Фурса — жизнью на пределе возможностей, что в общем-то сродни движению самой философской мысли, приближающей нас к подлинной экзистенции. Думается, что данный уход можно теперь, запоздало, понять как часть той общей и личностной траектории, в которой начал движение В. Фурс, – та пресловутая «колея», которая в философском смысле может выступать предметом выбора, экзистирования, а не «течения», которое подхватывает и несет в неизвестном направлении. По крайней мере, мы можем четко установить, если не окончательную цель, то направление «колеи», которую избрал для себя философ. Порой осознание сделанного выбора приходит позже, нежели сделанный поступок, что, однако, не умаляет значимость самого поступка. Движение на сближение, реализованное на пределе возможностей, — это тот философский поступок В. Фурса, который еще получит свою надлежащую оценку в будущем.

В контексте относительно недавно учрежденной «Прасторы», думается, что фигура социального философа и, в частности, философа концепции современности, В.Н. Фурса — одна из тех, которая заслуживает безоговорочного признания на правах ее почетного участника, пусть и не имеющего возможности активного участия сегодня, но действия которого были по существу созвучны замыслу создания своей «прасторы» – общего пространства философствания, совместных дискуссий и напряженного осмысления беларусской ситуации. Диалог участников беларусской философской «Прасторы» в таком случае разворачивается не столько в плоскости наличного присутствия, сколько в сфере сближения, в частности сближения с теми, кто не может присутствовать, но сделал многое для того, чтобы подобное сближение стало возможным. Подобный разговор требует особого пространства — пространства памяти, которое превращает его участников в со-временников.

Памяти нашего современника и философа современности В.Н. Фурса.

Оригинал: prastora.org