В кругах украинских ученых тема "интеллектуалов" до недавнего вре­мени не считалась приоритетной. Только в начале 1990-х годов она предста­ла в публикациях философов, социологов и политологов, преимущественно в плоскости проблемы "элит". Так, на страницах украинских журналов, в частности "Полiтичноï думки", тема "интеллигенции" рассматривалась именно сквозь такую призму [[i]]. Несколько публикаций по поводу социаль­ного статуса интеллектуалов появилось в последние годы на страницах журнала "Критика"; издательство "Дух i лiтера" подготовило сборник, по­священный интеллектуалам и интеллектуальным дискуссиям в Украине; в 2003 году этой теме уделила внимание газета "Зеркало недели" [2].

 

Что касается европейского и, конкретнее, французского опыта исследова­ний в этом направлении, следует заметить, что тема интеллектуалов и интел­лигенции сформировала отдельные — разветвленные и междисциплинарные — отрасли гуманитарных наук, одна из которых — "история интеллектуалов" — является, по нашему мнению, наиболее удачной попыткой отделить свой спе­цифический предмет от других, близких к нему (например, такая очень близ­кая к "истории интеллектуалов" отрасль, как "интеллектуальная история", на наш взгляд, предполагает другой предмет исследования — надперсональные, или внеперсональные, феномены интеллектуального производства[ii]).

 

Высокий профессиональный и научный статус этой отрасли обуслов­лен ее высоким социальным статусом; и это объясняет тот красноречивый факт, что не только сами интеллектуалы, но и посвященная им сфера иссле­дований представляют один из элементов того, что французы отчасти с гор­достью, отчасти с иронией называют "французской исключительностью" (exception française). Так, отдельные книги по истории интеллектуалов, о которых речь пойдет дальше, получили не только огромный научный, но и медийный резонанс (это касается как минимум исследований по "интеллектуаловедению", осуществленных Р.Ароном, Ф.Лиотаром, Р.Дебре, М.Фу­ко, М.Виноком, Ф.Сиринелли, К.Шарлем, П.Ори, Р.Риэффелем, П.Брюкнером, Д.Линденбергом, С.Алими, Ж.-К.Мильнером).

 

Наша попытка более пристально рассмотреть исследования в этом на­правлении, реализуемые в Экзагоне[iii], требует некоторых оговорок. Чтобы украинская ситуация в плане "интеллектуаловедения" не выглядела совсем безнадежной, а также ради научной справедливости заметим, что несмотря на большое количество и исследовательскую зрелость работ в области "ис­тории интеллектуалов", она и во Франции является довольно молодой. Ведь только в 1986 году выдающийся французский историк Франсуа Сиринелли в журнале "Vingtième Siècle" (Двадцатый век) опубликовал статью "Случайность или необходимость? Историческая стройплощадка: история интеллектуалов", в которой сформулировал основы новой области исследо­ваний и причины, которые обусловили ее необходимость [5]. Таким обра­зом, определение и признание истории интеллектуалов как особой сферы исследований, но с весьма прозрачными дисциплинарными рамками, даже во Франции — стране, где интеллектуалы традиционно имеют особый ста­тус, — датируется всего лишь серединой 80-х годов прошлого века...

 

В течение всего XX века фигура интеллектуала оставалась центральной во французской культуре. Именно это побудило Мишеля Винока — выдаю­щегося французского исследователя современной истории — дать название "Век интеллектуалов" своей книге, посвященной истории XX столетия [6]. Современная междисциплинарная французская библиография, касающая­ся проблематики истории и социологии интеллектуалов, содержит десятки, если не сотни, позиций. Среди такого огромного количества трудов прежде всего следует акцентировать внимание на фундаментальном "Словаре французских интеллектуалов" Жака Жюлиара и Мишеля Винока [7], на впечатляющей по объему материала совместной работе Жана-Франсуа Сиринелли и Паскаля Ори "Интеллектуалы во Франции: от дела Дрейфуса до сегодняшних дней" [8], на социографических исследованиях того же Фран­суа Сиринелли "История выпускников Высшей Нормальной школы и обла­дателей дипломов kâgne в межвоенный период" и "Интеллектуалы и фран­цузские страсти. Манифесты и петиции в XX веке" [9], а также на историко-институциональном очерке Реми Риэффеля "Племя интеллектуалов: интеллектуалы времен V Республики, 1958-1990 годы" [10]. К фундамен­тальным трудам, основательно описывающим историю французских ин­теллектуалов в XX веке, можно смело отнести и сугубо историческое иссле­дование "Рождение интеллектуалов" Кристофа Шарля и "Воспоминания" Раймона Арона [11] — несмотря на то, что последние относятся к мемуарис­тике (хотя книга Р.Арона была своеобразным "предвестником" эго-истории [12]), а не к научной литературе[iv].

 

Напомним, что впервые термин "интеллектуал" был применен в совре­менном контексте как обобщающее определение еще (или — учитывая его "пред-существование" в других смысловых "оболочках"[v] — только лишь) в 1898 году относительно авторов "Манифеста интеллектуалов" (Manifeste des intellectuels), а его "отцом" был известный политический деятель Жорж Клемансо, будущий соавтор текста Версальского договора и премьер-ми­нистр Франции в 1917-1919 годах. Сам "Манифест интеллектуалов" был не чем иным, как собранием протестов против несправедливого обвинения в измене Франции офицера Генштаба, еврея по происхождению, Альфреда Дрейфуса. Во время рассмотрения дела Дрейфуса 1500 (!) журналистов, ученых, писателей подписали в период с 14 января по 4 февраля 1898 года в газете "Aurore" (Аврора) протесты против необоснованного осуждения Дрейфуса. Это были времена жестокой борьбы между защитниками Дрей­фуса ("дрейфусарами", преимущественно левого, социалистического поли­тического направления) и теми, кто примкнул к кругу его обвинителей ("ан-тидрейфусарами", которые по политическим взглядам были в основном представителями правоиационалистических политических движений и партий)[vi]. С известным разоблачительным текстом "Я обвиняю" (J'accuse) в газете "Aurore" тогда же выступает Эмиль Золя, Марсель Пруст в первом томе романа "В поисках утраченного времени" "В сторону Свана" вкладыва­ет в уста своих героев реплики относительно "дела", а Раймон Арон на пер­вой же странице "Воспоминаний" говорит о родительском газетном архиве времен дела Дрейфуса.

 

Значимость "дела" для дальнейшего развития французской гуманитаристики трудно преувеличить: оно оказалось пусковым механизмом идео­логических и теоретических дискуссий, длившихся во Франции в течение всего XX века. В этих дискуссиях тема социальной роли и статуса интеллек­туалов заняла — наряду с проблематикой "национального" и "универсаль­ного" — едва ли не центральное место [16].

 

С первых дней функционирования термина "интеллектуал" его пытались использовать в собственных интересах как правые, так и левые идеологи и мыслители. Если, скажем, Ж.Клемансо применял его, чтобы отметить рост ответственности и гражданского мужества определенной части французского общества[vii], то уже один из идеологов правого движения Морис Баррес вы­сказывал неудовольствие "интеллектуалами" — этими "лишенными почвы" фиглярами, которые предают интересы Франции и защищают не Отчизну, не "ценности", а отдельного человека, к тому же — не-француза[viii].

 

Над спецификой интеллектуалов как отдельной социальной группы раз­мышляли виднейшие ученые времен III Республики (1875-1940). Так, в ра­боте "Индивидуализм и интеллектуалы" (1898) Э.Дюркгейм, отвечая на об­винение интеллектуалов в индивидуализме, совершенно справедливо опре­деляет индивидуализм как социальную черту, которую не следует отожде­ствлять с "голым утилитаризмом" в духе Г.Спенсера. По Дюркгейму, ради того, чтобы привлечь внимание общества к интересам и правам отдельной со­циальной группы, необходимо представить эти "эгоистические" и "индиви­дуальные" интересы как универсалии — вот почему интеллектуалы выступа­ют защитниками абсолютизированных индивидуалистических интересов и именно поэтому "социальный индивидуализм" интеллектуалов позволяет им наиболее адекватно представлять и разрешать общественные проблемы[ix].

 

Во второй раз фигура интеллектуала громко напомнила о себе в 1926 го­ду, когда философ и историк Жюльен Бенда опубликовал памфлет "Преда­тельство интеллектуалов"[x]. Именно в этот период — в 20-30-х годах XX ве­ка — французское общество, а вместе с ним и французские интеллектуалы оказались перед проблемой: должно ли интеллектуальное сообщество зани­маться вечными ценностями и вечными философскими вопросами или, оставив сферу вечного, реагировать на угрожающие события, предчувствие которых охватило Европу в конце 1920-х и в начале 1930-х годов[xi]. Итак, ин­теллектуал становится "предателем", тогда, когда "предает" вечныеценности, или же тогда, когда предает свои народ, свою социальную группу, свою Родину [20]? Жюльен Бенда стремился преодолеть "интегральный реа­лизм", проникший во французскую философскую мысль в середине 1920-х годов (в этот период еще чувствуется влияние контовского позитивизма). В то время французское интеллектуальное сообщество разрывали противоре­чивые тенденции: с одной стороны, этические вопросы и вопросы "ценнос­тей" отошли на второй план, уступив место проблемам методологии науки (линия Брюншвика-Дюгема), хотя с другой — началась ощутимая полити­зация интеллектуалов, связанная как с историческими реалиями, так и с влиянием литературно-политической эссеистики (П.Валери, Ж.Бернанос, Ален, Ф.Мориак, П.Дрийо ля Рошель, Ш.Моррас, А.Жид, Г.Марсель и др.). Отдавая предпочтение традиционной французской тенденции к объедине­нию политики, этики и литературы, Ж.Бенда утверждает, что задача интел­лектуала в области политики заключается в напоминании об идеалах спра­ведливости и нравственности, а всей своей деятельностью он должен мани­фестировать, что сфера его жизни — это не мелькающий мир политической повседневности: он представляет "вечное" и только оценивает действия по­литиков sub specie aetemitatis моральных установок, не углубляясь при этом в стихию политического [21 ].

 

Вопрос, который достаточно остро поставил Жюльен Бенда, оказался центральным для всего XX века. Уже в 1930-х годах мнения по поводу при­звания интеллектуалов разделились. Если Жюльен Бенда решал эти вопро­сы в пользу вечных ценностей и нацеленности интеллектуалов на "вечные философские проблемы" (в ayxephibsophiaperennis), то уже в начале 1930-х годов социалист и яркий публицист Поль Низан[xii] (в книге "Сторожевые псы", увидевшей свет в 1932 году) подвергает критике мнимую "предан­ность" интеллектуалов "вечным идеям". По мнению Низана, они просто ис­пользуют философию, прикрываясь идеалами неангажированности, а в де­йствительности служат политикам и политическим целям. Неангажиро­ванность философии — это миф, ведь философия — это прежде всего дейст­вие ("n'importe quelle philosophic est un acte"), поэтому она может существо­вать только в контексте проблем жизни, в том числе и политической. Следо­вательно, на философах лежит высокая ответственность за все происходя­щее в жизненной сфере[xiii].

 

 

Книги Ж.Бенда и П.Низана не просто очертили основную коллизию, вокруг которой разворачивалась история французских интеллектуалов в XX веке, но и привлекли внимание французской общественности к проти­воречивой фигуре интеллектуала.

 

Апогей деятельности интеллектуалов, совпавший, по сути, с третьим периодом в их историческом существовании, во Франции XX века прихо­дится на 30-70-е годы и связан с такими именами, как Ж.-П.Сартр, С. де Бо-вуар, А.Камю, Р.Арон (несмотря на его критику интеллектуалов в книге "Опиум интеллектуалов"), М.Мерло-Понти, Э.Мунье, Ж.Маритен, Г.Мар­сель, А.Мальро и др.

 

Однако после расцвета и апогея, а затем и заката (середина 1970-х — на­чало 1980-х годов) эпохи "ангажированных интеллектуалов" (символичес­кая "смерть" которых, собственно, совпала с уходом из жизни А.Мальро, Ж.-П.Сартра и Р.Арона) их роль в обществе и интерес общества к ним зна­чительно померкли. После прославивших их 30-70-х годов прошлого века, то есть после эпохи "ангажированности", когда большинство французских интеллектуалов так или иначе концентрировалось вокруг левых, центри­стских или правых идеологий[xiv], наступила весьма красноречивая пауза. В начале 1960-х годов эпоха ангажированных интеллектуалов — "интеллек­туалов-пророков" или интеллектуалов-"властителей дум" (mâitres de la pen-sèe), по определениям П.Бурдье — завершилась вместе с крахом иллюзий насчет возможностей идеологий вообще (напомним, что книга Дениэла Белла "Конец идеологии" впервые была опубликована в 1962 году).

 

Последние публичные выступления "ангажированных" и "специфичес­ких интеллектуалов" (последний термин принадлежит М.Фуко), получив­шие мощный резонанс и вписывавшиеся в контекст определенной идеоло­гии (преимущественно левой, если вспомнить о влиянии на студенческое движение 1968 года немецкого психоаналитика-марксиста Вильгельма Райха и троцкистско-маоистские тенденции некоторых "взрослых" учас­тников событий — например, Филиппа Соллерса, Андре Глюксмана, Бернара Анри-Леви), — это были события 1968-го, в результате которых общест­венный темперамент интеллектуалов был канализирован в направлении либерализации учебных и исследовательских программ на гуманитарных факультетах многих французских университетов[xv]. Как известно, часть па­рижских университетов после событий 1968 года остались на традициона­листских позициях в плане преподавания философских и социологических дисциплин, а часть — существенно модернизировали свои учебные про­граммы и создали новые исследовательские центры. Если к традиционно настроенным, по крайней мере в сфере философии, университетов принад­лежит, например, Paris-I Sorbonne, то ко второму, модернизированному, кругу можно смело отнести такие университеты, как Paris-VI (Jussieu), Paris-VIII (Saint-Denis) и Paris-X (Nanterre).

 

Параллельно, в начале 1970-х годов разобличение советской действитель­ности, тоталитаризма и марксистской идеологии[xvi] окончательно отвратило многих интеллектуалов от какой-либо политической и социальной ангажиро­ванности. Кроме того, с середины 1970-х вплоть до начала 1990-х годов фран­цузское общество и французское научное сообщество были захвачены новыми течениями гуманитарной мысли, которые принципиально позиционировали себя как неидеологические или внеидеологические либо по крайней мере счи­тали, что деконструируют или развенчивают любую идеологичность: речь идет о структурализме в его классической и постструктуралистской формах.

 

В 80-е годы и в первой половине 90-х годов прошлого века фигуру анга­жированного интеллектуала (даже во Франции) заслонили фигуры "новых философов" (Бернар-Анри Леви, Андре Глюксман) и весьма экзотических политических деятелей, которые одновременно работали на поприще куль­туры и политики и олицетворяли претензию на сочетание ролей интеллек­туалов и политиков в одном лице. Речь идет о деятелях типа Макса Галло, Жака Аттали и Жака Ланга — то есть о тех официозных "советниках власти­теля" (conseillés du prince), с которыми так или иначе было связано доволь­но скандальное и интеллектуально невыразительное завершение двух сро­ков пребывания на посту президента Республики Ф.Миттерана. Тогда же фигура интеллектуала уступила место ярким событиям конца "холодной войны" и политическим деятелям эпохи коренного изменения геополити­ческой карты мира (вспомним, какую популярность и авторитет в тогдаш­нем мире имели М.Тэтчер, М.Горбачев, Г.Коль).

 

Но уже во второй половине 1990-х годов, с появлением первых после­дствий процессов глобализации и либерализации европейских экономик и стандартизации жизненных укладов, интеллектуал — а заодно его апологе­ты и критики — снова (уже в четвертый раз) возник на авансцене француз­ской культурной и политической жизни.

 

Оказалось, что "упадок ангажированных интеллектуалов" и пауза в их напряженном и ответственном присутствии во французской жизни 1980-х — начала 1990-х годов были всего лишь временными. Это ярко продемонстри­ровали события середины 1990-х годов, в частности так называемый "де­кабрь интеллектуалов"[xvii].

 

О значении фигуры интеллектуала в новейшей французской истории и ее месте в исторических и историко-философских исследованиях свиде­тельствуют посвященные этой теме многочисленные дискуссии и исследо­вания. В рамках статьи можно очертить лишь отдельные линии историче­ских и историко-философских поисков в этом направлении. Так, один из наиболее солидных французских гуманитарных журналов правоцентри­стского направления — "Le Débat" — в 1980 году открыл свой первый номер статьей П.Нора "Что могут интеллектуалы?", а осенью того же года на стра­ницах журнала развернулась огромная дискуссия под общим названием "Каково будущее интеллектуалов? ", в которой приняли участие О.Адлер, П.Брюкнер, Б.Декомб, Л.Ферри, Ж.Липоветски, Ж.-Л.Марион, О.Монжен, П.Розанваллон, Э.Тодд и другие известные историки и философы, в том числе и представители англосаксонского мира [25].

 

Журнал "Le Débat" в последние годы неоднократно возвращался к про­блеме интеллектуалов: в обсуждении этой темы в различных ее аспектах участвовали Морис Бланшо ("Интеллектуалы под вопросом") [26], Эдгар Морен ("Что изменилось во французской интеллектуальной жизни?") [27], Франсуа Досс ("В чем заключается назначение интеллектуальной истории") [28], Жан-Франсуа Сиринелли "Интеллектуал между социологией и историей") [29], Ален Менк ("По поводу "возбудимости" интеллектуалов: сомне­ние и разум") [30], Пьер Гремион ("Парижские писатели и интеллектуалы") [31], Мишель Винок ("Могут ли еще пригодиться интеллектуалы?") [32].

 

Не остался в стороне от проблемы интеллектуалов и другой общеприз­нанный рупор французской философской и политической мысли — журнал "Esprit", основанный в 1932 году Эммануэлем Мунье. В марте 2000 года вы­шел номер этого журнала под более чем красноречивым и, по сути, провока­ционным названием "Блеск и нищета интеллектуальной жизни — I", а в мае того же года — "Блеск и нищета интеллектуальной жизни — II". В отличие от статей, помещенных в "Le Débat", статьи в "Esprit" рассматривали проблему интеллектуалов не только во "франко-французском аспекте", но и на более широком фоне взаимоотношений "Восток-Запад".

 

Журнал "Commentaire" (Комментарий), основанный в 1978 году Раймо-ном Ароном и призванный "освещать проблемы сегодняшнего дня и отстаи­вать принципы, на которых строятся современные либеральные общества", также всегда с подчеркнутым интересом относился к проблеме интеллекту­алов. На его страницах тему интеллектуалов обсуждали такие известные мыслители и писатели, как Раймон Арон, Вильфредо Парето, Пьер Греми­он, Фридрих Хайек, Франсуаза Том, Мишель Крозье.

 

Хотя "интеллектуал" был неотъемлемым персонажем истории Франции XX века, это вовсе не означало, что французские философы, эссеисты и жур­налисты всегда положительно оценивали эту фигуру: в действительности ни роль, ни статус интеллектуалов в истории Франции XX века не превратили их в persona поп grata французской философской, литературной и политичес­кой критики. Наоборот, фигура интеллектуала вызывала острые споры, кото­рые, сами по себе, являлись движущей силой их саморефлексии и изменения форм их публичных репрезентаций. Следует перечислить названия книг и памфлетов, которые, начиная с "Предательства интеллектуалов" Жюльена Бенда, считали своим долгом обругать их, лишь бы — как минимум — подверг­нуть сомнению жизнеспособность и raison d'être интеллектуалов. Причем беспощадно критиковали их как в самой Франции, так и за ее пределами.

 

Относительно первой, "внутренней", критики: на французской почве персонаж интеллектуала пережил довольно драматические коллизии, преж­де чем получил престижный, хотя (как в случае вышеупомянутых "совет­ников Миттерана") и сомнительный и только временный, статус "интеллек­туальной элиты". Полемическое произведение Жюльена Бенда заложило лишь первые кирпичики в сооружение, к которому со временем были при­общены другие произведения французских интеллектуалов, так или иначе посвященные саморефлексии этой особой социопрофессионалъной груп­пы. В частности, речь идет об уже упоминавшейся книге "Сторожевые псы" Поля Низана (1932) и о других многочисленных исследованиях и памфле­тах: "Опиум интеллектуалов" Раймона Арона (1955), "Тоталитарное иску­шение" Жана-Франсуа Ревеля (1976), "Интеллократы" Патрика Ротмана и Эрве Амона (1981), "Могила интеллектуалов" Франсуа Лиотара (1984), "Поражение мысли" Алена Финкелькрота (1987), "Новые сторожевые псы" Сержа Алими (1998), "I.F. Французский интеллектуал. Продолжение и смерть" Режиса Дебре (2000), "Сумерки аутентичного интеллектуала" Кло­да Аллегра (2001), "Призыв к порядку: эссе о новейших реакционерах" Да­ниэля Линденберга (2002) и "Существует ли интеллектуальная жизнь во Франции?" Жана-Клода Мильнера (2002) [33].

 

 

Иронические, а порой уничтожительные метафоры, к которым прибега­ют перечисленные авторы, в действительности оказались весьма толеран­тными по сравнению с ударом, нанесенным французским интеллектуалам в 1996 году с противоположного берега Атлантики. Итак, если говорить о "внешней" критике, нельзя не вспомнить так называемое дело Сокаля-Брикмона, хотя библиография англо-американской критики в адрес фран­цузских интеллектуалов этим "делом" не исчерпывалась; вспомним хотя бы работы Тони Жюд — англичанки, живущей в Америке, в частности, ее книгу "Незавершенное прошедшее время. Французские интеллектуалы, 1944-1956" и "Марксизм и французские левые, 1830-1981" [34].

 

Суть этого интеллектуально-политического столкновения, получившего название "дело Сокаля-Брикмона" (заметим, что сегодня ее рассматривают не только в интеллектуально-политическом, но и в геополитическом аспекте и в аспекте "окончания холодной войны", которое привело к своеобразной "нехватке тем" в ранее привычном интеллектуальном противостоянии Вос­тока и Запада, которое — довольно парадоксальным образом — было компен­сировано противостоянием западноевропейского и североамериканского ти­пов интеллектуального труда), заключалась в следующем: в апреле 1996 года американский журнал "Social Text" (Социальный текст) опубликовал статью физика Алена Сокаля "Нарушить границы: на пути к трансформативной гер­меневтике количественной гравитации" [35]. Автор статьи обвинил извес­тных и модных французских мыслителей — Ж.Лакана, Ж.Делёза, Ю.Кристе-ву, М.Серра, Ж.Бодрийяра и Ж.Лаку-Лабарта — в неадекватном использова­нии физических терминов, в свободном обращении с ними. Несколько позже, а точнее в 1998 году, в соавторстве с бельгийским физиком Жаном Брикмо-ном этот американский критик "континентальной философии" издает книгу "Интеллектуальные обманы": в ней соавторы — американец и бельгиец — продолжают критику французской "метафорической науки" и противопос­тавляют ее англосаксонской "науке понятий" [36]. Французские интеллекту­алы ответили шквалом статей на вызов Сокаля-Брикмона, характеризуя дискуссию с ними как спор между "культурой" и "цивилизацией", между "ме­тафорическим" и "понятийным" видением мира [37].

 

Несмотря па критику, обрушившуюся на фигуру французского интел­лектуала и внутри Экзагона, и за его пределами, в последнее время интел­лектуал с новой силой (уже в который раз!) привлек пристальное внимание историков, культурологов и историков философии. Наряду с напряженнос­тью и почти журналистской сенсационностью и лихорадочностью послед­них дискуссий по поводу интеллектуалов (имеем в виду дискуссии второй половины 1990-х годов и начала нового века) [39], новая волна интереса к этой фигуре является логическим продолжением "истории интеллектуа­лов" и характеризуется дальнейшей профессионализацией этой сферы.

 

По сравнению с предыдущими идеологически заостренными исследо­ваниями определяющей чертой современных разработок по истории интел­лектуалов является их идеологическая нейтральность, специализирован-ность, с одной стороны, и междисциплинарность — с другой. В отличие от полемических, эссеистских и (нередко) пропагандистских или остро крити­ческих произведений 1930-1960-х годов, которым недоставало определен­ности и даже научной строгости[xviii], современное "интеллектуаловедение" пользуется методами социологического, политологического, историческо­го, историко-философского и тендерного анализа. Единственная фриволь­ность, которую могут себе позволить французские "интеллектуаловеды" — это междисциплинарность, но этот "грех", как мы прекрасно знаем, рассмат­ривается французскими гуманитариями как минимальный, почти благо­родный. А то и вообще не как грех, а как преимущество, которое составляет элемент упомянутой выше "французской исключительности".

 

В западной историографии, в частности франкоязычной, существует пора­зительное количество специальных периодических изданий, научных учреж­дений и исследовательских групп, занимающихся проблемой интеллектуа­лов[xix]. Оставляя для дальнейших публикаций описание исследовательских групп, которые занимаются "интеллектуальной историей" и "историей интел­лектуалов" более ранних периодов (то есть работают в русле школы "Анналов" в традиционном понимании "средневековых" хронологических приоритетов этой школы), перечислим только те научные центры, которые исследуют темы» непосредственно связанные с историей интеллектуалов в XX веке, работая в континууме "истории современности" (histoire du temps présent)[xx].

 

Несмотря на междисциплинарность как один из основоположных прин­ципов французского "интеллектуаловедения", целесообразно рубрицировать (хотя и весьма условно) научные центры, в которых ведутся исследова­ния феномена интеллектуалов. Если оставаться в пределах Франции и фран­коязычной Бельгии, то к ним следует отнести направления, исследовате­льские центры, группы и работы исследователей, перечень которых приво­дится ниже[xxi].

 

1. Центры по изучению культурной и институциональной истории интеллектуалов

 

Институт новой и современной истории (Institut d'histoire moderne et contemporaine, IHМС) был создан в 1978 году как исследовательский центр, одновременно принадлежащий Высшей Нормальной школе (ENS) и Наци­ональному центру научных исследований (CNRS); административное и идейное руководство им осуществляет известный французский историк Кристоф Шарль. Помимо упомянутого выше фундаментального исследо­вания "Рождение интеллектуалов" [17] Кристоф Шарль является автором нескольких работ по истории европейских культурных и интеллектуальних институций, истории европейских университетов, сравнительной истории интеллектуалов, а также ряда публикаций по культурной и политической истории европейских столиц [41].

 

Тематика и стилистика исследований Кристофа Шарля существенно по­влияли на формат исследований Института новой и современной истории. В рамках Института синтетические труды по истории современной европей­ской культуры сочетаются с историко-библиографическими и историко-био-графическими исследованиями интеллектуальних институций Франции и библиографическими разработками, посвященными их представителям [42].

 

Исследовательская группа по истории интеллектуалов (Groupe de re­cherche sur l'histoire des intellectuels, GRHI), которую возглавляют Николь Расин и Мишель Требиш. Эта группа, созданная в 1985 году, реализует свои исследования в рамках

Института изучения современной истории (Institut d'histoire du temps presént, ШТР), который, в свою очередь, является одним из многочисленных институтов, относящихся к Национальному центру на­учных исследований. Исследовательская группа по истории интеллектуалов специализируется на компаративистике в области истории интеллектуалов и истории интеллектуальних институций. Одна из наиболее известных публи­каций этого центра — "Очерки компаративной истории интеллектуалов" и сборник трудов "Интеллектуалы и Европа: с 1945 года до наших дней"; по­следние публикации этих исследователей посвящены тендерным аспектам истории интеллектуалов [43].

 

Исследовательскую группу "История интеллектуалов", которая начала свою работу в 2000 году, возглавляют упомянутый выше Жан-Франсуа Си-ринелли и Мишель Л имари [5; 8; 9]. Группаявляется подразделением Центра изучения истории

Европы в XX веке (Centre d'Histoire de l'Europe du Vingti-ème Siècle, CHEVS), основанного в 1983 году. Одновременно эта исследова­тельская группа как подразделение входит в Национальный фонд политичес­ких наук (FNSP) и Институт политических исследований (ШР) [44]. Со­трудники центра занимаются также вопросами интеллектуальной истории коммунизма (Паскаль Коши) и историей Сопротивления в контексте "исто­рии памяти" (Гийом Пикетти); отдельное направление исследований в рам­ках этого исследовательского Центра составляет исследование культурной политики Франции в послевоенный период и культурная история современ­ной Франции (Паскаль Гетшель и Эмманюэль Лойе) [45].

 

Особый интерес для историков философии представляет Центр по изучению интеллектуальной истории и истории наук (ACTА), основанный в 2000 году и являющийся межинституциональной исследовательской груп­пой (то есть относящийся к кругу вышеупомянутых UMR), одновременно принадлежащей к Школе научных исследований в социальных науках (EHESS), Высшей Нормальной школе и Национальному центру научных исследований. Со стороны Школы научных исследований в социальных на­уках руководителем центра является Эрик Бриан, а со стороны Националь­ного центра научных исследований — Мишель Блей.

 

Особенностью этой исследовательской группы является междисципли­нарное сочетание "истории пауки" и "интеллектуальной истории", а также поиски текстуальных посредников между собственно научным знанием и его социальным "потреблением" и социальными трансформациями.

 

Привилегированным объектом исследований сотрудников Центра яв­ляются архивы — научные, муниципальные, семейные, частные, которые рассматриваются в аспекте их социальной истории: ведь архивы — это не что иное, как формы репрезентации индивидуальной и коллективной памя­ти. Центральная тема исследований Центра — институциональная история наук (гуманитарных и естественных) во Франции XVIII-XX веков, взаи­мосвязь истории наук и политической истории Экзагона, становление ин­теллектуальных институтов [46].

 

Центр АСТА тесно связан с изданием всемирно известного журнала "Revue de synthèse" (Журнал синтеза), который еще в 1900 году был основан Анри Берром под названием "Revue de synthèse historique" (Журнал исторического синтеза) и сыграл важную роль в становлении методологии междис-циплинарности в современной французской гуманитаристике [47]. Сегодня ведущим редактором журнала является директор центра АСТА Эрик Бриан. Если продолжить — в контексте междисциплинарности — тему сочета­ния исследований культурной и политической составляющих в истории французских интеллектуалов XX века, то нельзя обойти вниманием труды таких исследователей, как уже упоминавшийся Паскаль Ори [8], Жан-Пьер Риу, Паскаль Гетшель и Эммануэль Лойе: их работы — это не просто иссле­дования, но и синтетические учебники по интеллектуальной истории Фран­ции в XX веке [48].

 

 

Центр исследований политической жизни во Франции (Centre d’étu­des de la vie politique en France, CEVIPOF), созданный еще в 1960 году, воз­главляемый ныне известным политическим социологом Паскалем Перри-но (Pascal Perrineau), является научным подразделением Института поли­тических исследований, а также имеет небольшую, но очень мощную иссле­довательскую группу, занимающуюся историей французских интеллектуа­лов в XX веке. В нее входят Николь Расин и Жанин Верде-Леру. Их иссле­дования центрируются вокруг темы интеллектуалов в контексте полити­ческой истории современной Франции [49].

 

Группу исследований современной интеллектуальной жизни (Groupe de recherches sur la vie intellectuelle contemporaine, GREVIC), функцио­нирующую в рамках Школы научных исследований в социальных науках, возглавляет известный историк XX века Кристоф Прошассон [50].

 

 

Центр истории и социологии левых движений (Centre d'histoire et de sociologie des gauches, GHSG), возглавляемый Жозе Готович, организован при Институте социологии Брюссельского свободного университета. Сре­ди работ сотрудников Центра большой интерес вызывают социологические и междисциплинарные разработки Поля Арона [51].

 

Центр Социологии организаций (Centre de Sociologie des Organisa­tions, CSO) является исследовательским подразделением Национального центра научных исследований и научным отделом Института политичес­ких исследований. Он был основан в начале 1960-х годов выдающимся французским социологом Мишелем Крозье, одним из основателей того на­правления социологии, которое со временем получило название "француз­ская школа социологии организаций". В рамках Центра работает исследова­тельская группа "Культура и интеллектуалы" с такими направлениями ис­следований в области истории интеллектуалов и интеллектуальних инсти­тутов: "Писатели и интеллектуалы времен IV и V Республик", "Эволюция европейских музеев", "Европейские политики культурного наследия". Группу "Культура и интеллектуалы" возглавляет Пьер Гремион. Помимо работ Пьера Гремиона в аспекте интеллектуальной истории особый интерес представляют также труды Катрин Бале [52].

 

Центр европейской социологии (Centre de sociologie européenne, CSE) — хмежинституциональная научная группа, созданная в 1968 году по инициативе Раймона Арона. Сначала назывался "Центр социологии образования и культуры", а его деятельность возглавлял Пьер Бурдье (до 1998 года). С 1986 года изменяет название на "Центр европейской социологии". Ныне Центр, одновременно являющийся лабораторией Школы научных исследований в социальных науках, научным центром Колеж где Франс (College de France) и исследовательской группой Дома наук о человеке (MSH), а также отделом Института исследования современных обществ (IRESCO), возглавляет известный социолог Реми Ленуар (Remi Lenoir). Среди сотрудников Центра следует назвать таких известных социологов, как Патрик Шампань, Жизель Сапиро, Луи Пинто, Франсин Мюэль- Дрей­фус, научные достижения которых вплотную касаются проблем репродуци­рования культурных и интеллектуальных институтов [53]. Среди тем, явля­ющихся приоритетными в пределах достаточно разветвленной сети иссле­дований Центра европейской социологии, в контексте темы нашей статьи особый интерес представляют следующие: создатели культуры (les producteurs culturels), социальная история социальных наук (histoire sociale des sciences sociales), исследование современного интеллектуального поля (le champs intellectuel contemporain). Центр имеет свой журнал "Исследова­ния в сфере социальных наук" (Actes des recherches en sciences sociales), основанный в 1975 году Пьером Бурдье и издаваемый до сих пор, уже после смерти мэтра[xxii].

 

Центр по изучению форм социальной жизни и форм социабельности (Groupe d'Analyse du Social et de la Sociabilité, GRASS), представляющий со­бой исследовательскую группу, которая объединяет усилия Национального центра научных исследований и Университета Paris-VIII Nanterre и которой руководит Франсис Байо (Francis Bailleau), концентрирует свое внимание на проблеме "ангажированности" интеллектуалов как явлении социального по­рядка, которое нужно изучать, исходя из анализа публичного пространства, то есть исследования институтов интеллектуалов, степени доверия к интеллекту­альному дискурсу и его публичности. Общеизвестными считаются труды та­ких исследователей Центра, как Робер Кастель и Жерар Леклер [55].

 

Группа исследований социологии политики и морали (Groupe de sociologie politique et morale, GSPM). Этот центр, основанный в 1985 году Люком Болтански, сегодня возглавляет Элизабет Клавери. В Центре работают ученые, которые по своим методологическим убеждениям близки к школе П.Бурдье — Люк Болтански и Лоран Тевено. Основными направле­ниями исследований этого научного центра являются анализ политик в сфере образования, социология визуальных искусств, исследование интел­лектуального дискурса, способов использования информации, новых форм социальной и политической ангажированности [56].

 

 

Центр междисциплинарных исследований фактов религиозной жизни (Centre d'études interdisciplinaires des faits religieux, CEIFR, создан в 1993 году); Группа социологических исследований религии и светской жизни (Groupe de Sociologie des Religions et de la Laïcité, GSRL); Центр исследо­ваний европейского общества, права и религии (Société, Droit et Religion en Europe, SDRE). Эти разные исследовательские центры объединяет об­щий аспект в исследовании темы интеллектуалов: так или иначе, эту тему они рассматривают сквозь призму проблем истории и социологии различных христианских конфессий, а также истории европейской светской жизни. Совместными усилиями эти институты издают журнал "Archive de Sciences Sociales des Religions, ASSR" (Архив социологии религий), основанный еще в 1956 году по инициативе выдающегося религиеведа Анри Дероша (Henri Desroche), а ныне возглавляемый Даниэль Эрвье-Леже (Danièle Hervieu-Lèger). Журнал не обходит вниманием проблем, связанных с историей интел­лектуалов: например, значительная часть № 101 за 1998 год была посвящена теме "Интеллектуалы и религия в странах Центральной Европы".

 

Три указанных центра и журнал плодотворно работают в русле истории интеллектуалов. Наиболее яркие труды по вопросам истории интеллектуа­лов в контексте истории христианства (в его католическом и протестант­ском вариантах), ислама и иудаизма в XX веке принадлежат Даниэль Эр­вье-Леже, Жану Боберо, Клоду Ланглуа, Жану-Луи Клеману, Шмулю Три-гано и Фредерику Гюжело [57]. Немалый интерес представляют и работы других исследователей, которые сочетают историко-религиозные и исто-рико-политические аспекты исследования истории интеллектуалов. Речь идет о трудах Мишеля Лёви, Пьера Буретца и Жерома Гронде [58].

 

 

Кроме перечисленных выше исследовательских центров, которые не­посредственно занимаются историей интеллектуалов в XX веке, интерес представляет также история французского книгоиздательства в XX веке как часть интеллектуальной истории XX века: именно ее изучают в Инсти­туте исследования современного книгоиздательства (Institut mémoires de l'édition contemporaine, IMEC). Предназначением этого научного, архив­ного и библиотечного учреждения, основанного в 1988 году, в первую оче­редь является аккумулирование рукописей и архивов, принадлежащих яр­ким французским писателям и интеллектуалам XX века, а также исследова­ние взаимосвязи биографических и библиографических аспектов совре­менной интеллектуальной жизни.

 

История и социология феномена "литературности" (или литературных феноменов — "le littéraire") находится в центре исследований Группы междисциплинарных исследований в области литературности (Groupe de Re-cherches Interdisciplinaires sur l'Histoire du Littéraire, GRIHL). Хотя инте­ресы представителей этой исследовательской группы сосредоточены не не­посредственно на XX столетии, а на более ранних периодах интеллектуаль­ной истории, то есть на XVII и XVIII веках, следует обратить внимание на работы исследовательницы Дины Рибар, разрабатывающей тему, непосре­дственно касающуюся современного аспекта темы интеллектуалов: ее се­минар называется "Интеллектуальный труд: 1600-1900"[xxiii] [59].

 

Наконец, серьезный интерес представляют труды по истории публично­го пространства и прессы, издаваемые под эгидой Французского института прессы (Institut francos de Presse, IFP). В соответствии с профилем Инсти­тута, тему интеллектуалов его сотрудники рассматривают в контексте исто­рии журналистики и истории французского пространства публичности и ме­дийной власти интеллектуалов. Среди достижений этого учреждения, осно­ванного еще в 1937 году, надлежит отметить труды Реми Риэффеля как по со-циографии интеллектуалов, так и по социологии СМИ [10; 60], и журнал "Hermès" (Гермес), учрежденный в 1998 Домиником Вольтоном.

 

Помимо этих направлений и институтов, которые имеют объектом ис­следования историю и социологию интеллектуалов, отдельного упомина­ния заслуживают два имени, которые репрезентуют два особых направле­ния и одновременно две своеобразные "фигуры-институции". Речь идет о Пьере Бурдье и Режисе Дебре.

 

Разумеется, есть смысл подробно изучить наследие обоих социологов и философов в области истории и социологии интеллектуалов. Но в рамках данной публикации обратим внимание лишь на еще прижизненную публи­кацию отдельных выступлений П.Бурдье, среди которых значительная часть приходится на его статьи о политической ангажированности интел­лектуалов во времена деполитизации ("dépossession politique"), размышле­ния по поводу движения к "коллективному интеллектуалу" (создания "Ин­тернационала интеллектуалов") и роли интеллектуалов в процессах доми­нирования — освобождения через образование в условиях наступления вол­ны неолиберализма [61]. Отдельный интерес представляют и посмертные публикации статей выдающегося автора, призывавшего "осмысливать по­литику, а не думать политически" ("penser la politique sans penser politique-ment"). Безусловно новаторской является его статья "Ответственное зна­ние", в которой он ставит вопрос о современном разделении труда в науке, о соотношении науки и долга (scholarship и commitment) [62].

 

О вкладе Режиса Дебре в области истории и критики интеллектуалов в рамках этой статьи следует назвать уже упоминавшуюся книгу "I. F. Фран­цузский интеллектуал. Продолжение и смерть" [34] и его обширный социо­логический очерк "Интеллектуальная власть во Франции", увидевший свет в 1979 году. Уже в этой книге основатель новой дисциплины — медиоло-гии — предвосхитил последствия медиатизации гуманитарного знания в Экзагоне [63].

 

Напоследок заметим: автору данной статьи ни в коей мере не хотелось, чтобы у уважаемого читателя сложилось впечатление, будто бы и сама фи­гура интеллектуала, и исследования, связанные с ним, — это исключительно "франко-французская" проблема. На самом деле можно говорить об исто­рии и социологии интеллектуалов (то есть об образовании довольно зрелой традиции интеллектуаловедения) в канадском (труды И.Лямонда), англо­американском (К.Скиннер, Д.Поккок, А.Лоуджой, Т.Бендер, М.Келли) и немецком (Х.М.Бок, Г.Шюльт) научных пространствах.

 

Как мы убедились, даже эскизный обзор направлений и центров по из­учению интеллектуалов, существующих в западном мире, преимуществен­но во Франции, свидетельствует о том, что тема истории интеллектуалов в XX веке гораздо шире и богаче, нежели она предстает сугубо в контексте проблемы элит. Упомянутые нами публикации украинских авторов [1; 2], а также доклады, сделанные во время круглого стола "Современные интел­лектуальные дискуссии в Украине и Франции", проходившего 16 апреля 2003 года в Национальном университете "Кие во-Могил ян екая академия"¹, позволяют надеяться, что тема интеллектуалов в украинской гуманитарис-тикс обретет более современные формы и что западный, в частности фран­цузский, историографический опыт в этой области не будет проигнориро­ван украинскими исследователями.

 

Не будем забывать, однако, что интеллектуалы как социопрофессио-нальная группа выделились, по крайней мере во Франции XX века, на фоне феномена ангажированности представителей разных профессий (ученых, писателей, журналистов) в ходе дела Дрейфуса. Да и все XX столетие в Экзагоне прошло под знаком ангажированности интеллектуалов. Именно эта ангажированность, даже если иногда она принимала слишком акценти­рованные формы, обусловила современные позитивы французской полити­ки — внутренней (Франция была и остается страной широких социальных программ и реализующихся, по крайней мере перед началом борьбы с терро­ризмом, республиканских принципов) и внешней (например, особая пози­ция Франции в НАТО, позиция Парижа относительно войны в Ираке).

 

Учитывая отсутствие (за очень редкими исключениями) в нашей неза­висимой стране феномена ангажированности и социальной активности ин­теллигенции, надеяться на появление в Украине объекта для исследования истории интеллектуалов, то есть "интеллектуалов" в том смысле, который представлен в материалах этой статьи, придется довольно долго. Тем не ме­нее автор статьи не оставляет надежды, что как в научном, так и в социаль­ном смысле тема "истории интеллектуалов" представляет значительный интерес именно для украинского читателя.

 

 

1.   Полiтична думка. - 1994. - № 3. - С. 16-23.

2.   Грицак Я. Iгри з кочергою: весрйоз та по-украïнсьски // Критика. — 2003. —
№ 1-2. — С. 21-25; Дiалоги на межi столiтъ, Семiнари iм. I.Лисяка-Рудницького. — К.,
2002; Голiченко Т. Нащадки Фауста: д1йов! особи чи статисти // Дзеркало тижня. -
2003. - № 30 (455)

3.   См.: Академическая панорама. — 2003. — № 8 (май). Материалы круглого стола "Со­временные интеллектуальные дискуссии в У крайне и Франции" также готовятся к изданию.

S.DosseF. Lamarchedesidecs. Histoirc des intellectuels — histoirc intcllectuelle. — P., 2003.

4. Материалы этого коллоквиума недавно опубликованы в: Leymarie M., Sirinel-
HJ.-F. L'histoire des intellectuels aujourd'hui. — P., 2003.

5. SirinelliF. Le hasard ou la necessite? Une histoire en chantier: l'histoire des intellec­
tuels//Vingtieme siecle. Revue d'histoire. — 1986. — № 9 (janvier-mars). — P. 97-108.

6. Winock M. Le siecle des intellectuels. — P., 1999.

7. l.julliardj., Winock M. Dictionnaire des intellectuels francais. Les personnes, les lieux, les moments.-P., 1996.

8. SirinelliJ.-F., OiyP. Les intellectuels francos: de l'affaire Dreyfus a nos jours. — P., 2002.

9. SirinelliJ.-F. Generation intcllectuelle. Khagneux et normaliens dans 1'entre-deux-
guerres. — P., 1988; SirinelliJ.-F. Intellectuels et passions franchises. Manifestes et petitions au
XXe siecle. -P., 1990.

10. 

11. 

12.RieffelR. La Tribu des clercs. Les intellectuels sous la Ve Republique, 1958-1990. -
P., 1993.

13.Charle С Naissance des "intellectuels" 1880-1900. - P., 1990; Арон Р. Мемуары.
50 лет размышлений о политике. —■ М., 2002.

14.NoraP.(ed.). Essais d'Ego-histoire. - P., 1987.

15.Bertaux D. Les recits de vie. Perspective ethnosociologique. — P., 1997; Bertaux D.
Recits de vie et analyse de 1'agir en situation // Revue international de psychosociologie.
Recits de vie et histoire socialc. — 2000. — VI (14). - P. 73-87; Bertaux D. Du recit de vie dans
l'approchc de l'autrc // L'autre, cliniques, cultures et societes. La vie comme recit. — 2000. —
1(2).-P. 239-256.

16.Le GoffJ. Les intellectuels au Moyen Age. - P., 1957.

17.VergerJ. LesGensdesavoirdansl'Europedelafindu Moyen Age. — P., 1998.; VergerJ.
Les univcrsites au Moyen Age. — P., 1997.

18.Подробнее о периоде "рождения французских интеллектуалов" и последствия
цела Дрейфуса для истории интеллектуалов в XX веке см.: Charle С. Naissance des intel­
lectuels (1880-1900). - P., 1990; Leymarie M. (dir.). La posterite de l'affaire Dreyfus. - P.,
1998; Charle C. Les intellectuels ct la politique en France. — P., 2001.

19.Durkheim E. L'Individualisme et les intellectuels // Revue bleu. - 1998. - S.4. - T.X. -
P. 7-13 (http://www.uqac.uqucbec.ca/zonc30/Classiques_des_sciences_sociales/classiques/
Durkheim_cniile/sc_soc_et_action/tcxtc_3_10/individualisme.pdf)-

20.Среди его книг стоит назвать следующие: BendaJ. La fin de l'eternel. — P., 1928;
BendaJ. Discoursalanationeuropeenne. — P., 1933; BendaJ. Lajcunessed'unclerc. — P., 1938;
BendaJ. Les Cahiers d'un clerc, 1936-1949. - P., 1949; BendaJ. Du styles d'idees. - P., 1948.

21.См. панорамные исследования, посвященные этому периоду: AstierP. Ecrivains
"rancais engages: la generation litteraire de 1930. — P., 1978; Chenaux P. Entre Maurras et
Vlaritain: Une Generation intellectuelle catholique, 1920-1930. - P., 1999; Ory P. La belle
ilusion: culture etpolitique sous lesignedu Front populaire, 1935-1938. — P., 1994; Racine N.
\ntifascistes et pacifistes: Le Comite de Vigilance des intellectuels antifascistes// Des annees
rente, textes reunis par Roche (Anne) et Tarting (Christian). — P., 1985; Sirinelli J.-F.
jeneration intellectuelle: khagneux et normaliens de l'entre-deux-guerrcs. — P., 1988.

22.О дискуссиях 30-х годов XX столетия по поводу социального статуса и нредназ-
гачения интеллектуалов см.: Le Intellectuels des annees trente: entre le re ve et l'action. — P.,
:989; Prochasson C. Les Intellectuels, le socialisme et la guerre, 1900-1938. - P., 1992.

23.См.: Dictionnaire des philosophes. - P., 1984. - Vol. I. - P.291.

24.Цит. по: Dictionnaire des philosophes. - P., 1993. - Vol. II. - P. 2130.

25.Winock M. Chronique des annees soixante. — P., 1987; BrillantB. Les Clercs de 68. —
\, 2003.

26.DuvalJ., Gaubert C, Lebaron F., Marchetti D., PavisF. Le "decembre" des intellectuels
rancais. - P., 1998.

27.Le Debat. - 1980. - № 1 (mai). - P. 3-20; Le Debat. - 1980. - № 4 (sept.). - P. 5-84.

28.Lc Debat. - 1984. - № 29. - P. 3-28.

10.Lc Debat. - 1986. - № 40. - P. 72-85.

11.Le Debat. - 1994. - № 79. - P. 38-44.

12.Le Debat - 1994. - № 79. - P. 51-55.

13.Le Debat. - 1995. - № 87. - P. 182-183.

14.Le Debat. - 1999. - № 103. - P. 74-99.

15.Le Debat. - 2000. - № 110. - P. 39-44.

16.Nizan P.