Обсуждая европейскость беларусов, мы часто обнаруживаем, что такие европейские ценности, как свобода, личность, солидарность, являются значимыми и одновременно недостижимыми для нас. Вроде бы в доказательстве не нуждается, хотя социологи это все же еще и доказывают, что беларусы, как и другие европейцы, ценят личную свободу и готовы бороться за какие-то свои права. С другой стороны, беларусские идеологи утверждают, что решающими чертами беларусов выступает патернализм, послушание, некритическое отношение к власти и своей собственной судьбе, что отдаляет нас от других европейцев.

Кто же прав в этом споре? Другими словами, возможно ли уже сегодня говорить о европейскости беларусов, рассматривая ее в то же время в качестве значимого ориентира нашего развития? И что это за ориентир?

Европа снаружи и изнутри

Разногласия на предмет европейскости беларусов связаны с тем, что как власть, так и представители гражданского общества не имеют консенсуса на предмет этой самой европейскости. Показателем этого выступает то, насколько легко первые и вторые обвиняют европейцев в осуществлении политики двойных стандартов: к примеру, обнаруживают несовершенства европейских демократий, не позволяющие противопоставить их недемократичному беларусскому режиму.

Первое, с чего можно начать преодоление этого разногласия, – это констатация факта принадлежности Беларуси к географической Европе, означающая, что в географическом смысле мы является европейцами.

Занять такую точку зрения, однако, означает не только начать притязать на определенные права, которые имеют и другие европейцы, но и принять на себя определенные обязательства, или почувствовать себя ответственными за прошлое, настоящее и будущее Европы вместе с другими европейцами.

Такая позиция позволяет избавиться от критики европоцентризма извне Европы, принимающего обычно вид высказываний «мы им не нужны» и «они нас там не признают», т.е. базирующийся на противопоставлении своих (беларусов) и чужих (европейцев). Тем не менее, отказаться от критики извне ни в коем случае не означает вообще отказаться от критики, потому что самокритика – неотъемлемая часть «европейского проекта». Превращение внешней критики во внутреннюю означает, что мы должны задаться вопросом о том, что в Европе в целом, т.е. Европе, включающей также и Беларусь, мешает осуществлению взаимодействия на основе взаимоуважения, которое сегодня обозначается понятием «европейской солидарности».

Европейская самокритика в этом аспекте есть критика того, что стоит на пути европейской солидарности, причем как с нашей стороны, так и со стороны других европейцев. Это значит, что мы, беларусы, также ответственны за неудачи европейской солидарности и должны не в меньшей степени, чем другие европейцы, думать о ее возможности и способах обеспечения сегодня.

Это значит, что перед беларусами также стоит задача участия в самоопределении общеевропейской судьбы и поиска совместно с другими европейцами решений общеевропейских, включающих и собственно беларусские, проблем. Это значит, что мы можем и должны предъявить к самим себе и другим европейцам требования, которые должны позволить нам измениться в желаемую сторону.

Однако вопрос о солидарности – это только один из вопросов актуального европейского самоопределения. Втягиваясь в его обсуждение, мы занимаем позицию внутри Европы и рассматриваем проблемы (в том числе известные проблемы дефицита демократии и приватизации публичности, подмены ценностей интересами, проблемы нетерпимости и другие) как наши общие с другими европейцами. Однако ведет ли это к пониманию самого «проекта Европы» в его общности, которое могло бы выступить одновременно и в качестве основания, и в качестве ориентира европейского, включающего также и беларусское, самоопределения?

Феномен европейского социо-либерализма

В ходе международного исследования «Европейских ценностей» («European Values Study»), проводимого на протяжении последних 20 лет в том числе с участием Беларуси, была составлена Карта культур Европы. Решающей характеристикой общего европейского пространства оказался социо-либерализм – особый европейский, отличный от американского, индивидуализм. Определяющим для него является то, что личная независимость сочетается в этом случае с общественным духом, с готовностью к личных жертвам для сохранения своей среды.

Что же касается беларусов, то для нас характерно специфическое понимание как индивидуальной свободы, так и власти и властных институтов. Как показывают официальные и независимые социологические исследования, беларусы в очень значительной степени перепоручают государству заботу об общественном благе, оставляя за собой заботу о личном и семейном благополучии. Государство при этом, в нашем понимании, должно не только отвечать за функционирование общественных институтов, но и устанавливать границы между «добром и злом», коль скоро сами их определения относительны.

Нежелание самим участвовать в управлении обществом и замыкание в кругу семьи и ведет к нетерпимости по отношению к гомосексуалистам, представителям иных религиозных убеждений и всем тем, кто может бросить вызов устоявшимся, традиционным ценностям. И хотя беларусы критически настроены по отношению к проводимой государством политике, направленной против интернационализации образования, или к политике регулирования трудовых отношений на основании лояльности власти, высокое доверие государственным институтам и скепсис по отношению к возможности влиять на политику властей не оставляют практически никакого шанса на создание пространства для выражения такой критики.

Описанная картина приближает беларусское общество к советскому. Доверяя государственным институтам, беларусы в значительной степени не довольны их функционированием и предоставляемыми ими медицинскими и прочими услугами, что делает доверие эфемерным. Складывается впечатление, что связываемая с государством функция обеспечения общественного порядка и безопасности имеет абстрактный характер, который не наполняется положительным содержанием. Можно предположить, что такой же пустой абстракцией является и само беларусское общество, противопоставленное частным интересам и интересам семьи.

В результате пресловутая индивидуальная свобода и независимость беларусов оказываются ничем иным, как формой асоциальности, которая скорей всего и объясняет высокое доверие власти: поскольку каждый человек чувствует себя ответственным только за самого себя, за общество в целом должна отвечать власть. В понимании же граждан других европейских стран ответственность за себя коррелирует с ответственностью за свое общество, судьбу которого нельзя слепо перепоручать никакой власти.

От частной жизни к общему делу

Означает ли характеристика беларусского общества как пустой абстракции, что между беларусами и другими европейцами различия преобладают? И что беларусские идеологи правы, определяя граждан Беларуси как послушных и некритичных?

Положительный ответ на этот вопрос означал бы понимание Европы как данности или фатума, а не как задачи и проекта. Описанное явление социо-либерализма не характеризовало Европу всегда. Оно является продуктом европейской самокритики, реакцией на события первой половины ХХ века, проходившие под знаком европейского эгоизма, противопоставления одних европейских стран другим и Европы в целом – остальному миру.

В схожей ситуации находимся сегодня и мы: беларусская властная система делает из нас эгоистов, замкнутых в пространстве частных интересов, с одной стороны, и удовлетворяющихся чаще всего иллюзорным противопоставлением беларусского третьего пути европейским коллективным проектам – с другой.

Центральная задача, которая стоит в таком случае перед беларусами, – это превратить себя из частных лиц и подданных государства в активных граждан и членов общества, которые готовы и умеют отвечать не только за себя, но и за общество в целом.

Для этого необходимо понимание важности взаимодействия на основе взаимного доверия, но не в форме поручения своей судьбы государственным институтам или заботы друг о друге членов семьи, а в форме участия в общем деле вместе с другими членами общества. Именно такого рода доверие порождает и иное представление об институтах, которые будут служить трансляции и закреплению доверительных отношений, а не воспроизведению моделей послушания и пассивного подчинения.

Интеллектуалам, политическим и гражданским активистам, а также активистам в области культуры как тем, кто может вообразить и предложить иное видение общества, важно понимать, что переход от случайных и краткосрочных акций к регулярным и долгосрочным будет возможен только благодаря созданию сетей взаимодействия на основании доверия. Так, чтобы, к примеру, написанный аналитиком текст не просто позволял увидеть политика как выдающуюся личность, но одновременно и прежде всего служил трансляции и порождению новых смыслов на уровне всего политического или иного поля. Для этого личность и ее поступки должны вписываться в контексты взаимодействия и других дел, т.е. рассматриваться прежде всего с точки зрения возможности укрепления (или разрушения) общественной солидарности.

Иными словами, необходимо, чтобы написанная статья давала также и импульс для размышлений экспертов, журналистов и представителей соответствующих публик, которые, следовательно, могли бы ее совместно обсудить, для чего нужны специальные место и время – политическое (художественное или иное) пространство, журнал, интернет-портал, возможность профессионального роста, наконец. Все сетования, что этого нет, потому что в стране диктатура и нет условий для автономной деятельности, будут иметь под собой основания только в том случае, если уже были предприняты усилия для установления правил, целей и форматов взаимодействия на основе взаимного доверия, а не наоборот.

По существу, в этом и состоит суть общего «европейского проекта», – в опоре на собственные силы с одной стороны, и в выстраивании доверительных, партнерских и солидарных отношений с другой. Участвуя по собственной воле в общем деле и укрепляя горизонтальную солидарность, мы и самоопределяемся как европейцы.

Источник: интернет-журнал "Новая Эўропа"